Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Ну а если превратить баррикаду в мощный таран? Родион двинул шконки вперед, получилось, что он загнал петухов в загон.

А вот и шампур, на котором можно поджарить петушатннку.

Он воспользовался замешательством педиков, схватил стойку работающего вентилятора, вырвал вместе с мясом электрический шнур и со всей двухсотдвадцативольтной ненавистью вогнал оголенные провода в живот главпидеру.

Хату сотряс дикий вопль, запахло жареным мясом. Родион с трудом оторвал провод от жертвы. Хотел воткнуть его в другого петуха. Но третий не растерялся, вырвал провод из розетки. Грозное оружие потеряло свою кулинарную силу.

В руках четвертого педика блеснуло жало заточки.

Главпидер выбыл из игры. Но его дружки или скорее любовнички рвались к Родиону. И уже ничто не могло их остановить. Разве что очередь из автомата. Но, кроме кулаков и ног, у Родиона нет оружия. Какое-то время он сможет отбиваться. Возможно, сможет укатать двоих. Но третий сумеет подобраться к нему сбоку и всадить в бок заточку.

Пупкари за дверью, конечно, в курсе, что происходит в хате. Но, естественно, вмешиваться в процесс не станут. Кум наверняка об этом позаботился, дал соответствующую отмашку. Неоткуда ждать помощи Родиону…

Он сумел вырубить одного лохмача. Но второй успел вцепиться ему в горло, прижал к двери. Родион изловчился отшвырнуть его от себя. Но потерял при этом время. Краем глаза он успел заметить, как блеснуло сбоку жало заточки.

В самый последний момент дверь резко и с силой открылась, поршнем вытолкнула Родиона в глубь камеры. Заточка ударилась в железную обивку, послышался холостой скрежет. И тут же звук удара. Пупкарь не облажался и со всей силой врезал дубинкой по руке с заточкой. Пика звонко ударилась о бетонный пол."

"Пупкарей было двое. Размахивая «демократизаторами», они загнали петухов в угол камеры. Досталось и Родиону. От удара по плечу рука обвисла плетью. Увесистый удар по голове выбил из глаз искры. Сильные руки схватили его и вытолкали из камеры. Через пару минут он уже валялся на дощатом стеллаже карцера. С грохотом закрывалась железная дверь.

Минут через десять дверь снова открылась.

– Встать! – грозно, но без всякой злобы скомандовал сержант. – Лицом к стене!

Родион подчинился.

Пупкарь припер к стене стеллаж, защелкнул на замок. Теперь Родион не мог лежать – только стоять или сидеть на узкой железной трубе.

– Снова будешь стоять – в «глазок» смотреть? – спросил сержант.

В голосе послышались душевные нотки. И сама интонация уважительная.

– Не боишься? – вопросом на вопрос ответил Родион.

– А чего мне бояться?

– Ничего, а кого… Ты меня из-под этих пернатых вытащил. А Калугин не велел, да?

– Не велел, – голос пупкаря дрогнул. – А чего он людей в грязь втаптывает?

– Он и тебя втоптать может.