Колыбельная для моей девочки

– А где Джек-О?

– За ним присмотрит Хольгерсен, пока я не определюсь, сколько мне здесь торчать. Энджи…

– Ты доверил собаку Хольгерсену? А почему не мне?

– Потому что тебя не было! А Хольгерсен симпатизирует Джеку-О никак не меньше, чем ты.

Уязвленная и раздраженная, Энджи парировала:

– А как же Джинни? Ты же вроде не хотел оставлять ее одну?

Она сразу отругала себя за эти слова – подобная мелочность не в ее характере. «Зря я позволила себе влюбиться, – с горечью подумала Энджи. – Я веду себя как обиженная ревнивая курица-жена. Это недостойно и глупо».

– С Джинни все в порядке, – сухо ответил Мэддокс. – Она очень просила меня довести это дело до конца.

– Значит, все-таки штрихкодовые! Секс-рабство и торговля «живым товаром», причем международная, потому что все девушки иностранки! За этим тебя включили в объединенную группу в Сюррее? Вам удалось установить их личности?

– Слушай, у меня мало времени. Расскажи о Белкине, – коротко приказал Мэддокс.

Энджи стиснула зубы и глубоко вздохнула, справляясь с собой.

– Подожди."

"Она взяла ноутбук и сумку и перешла в тихую нишу, откуда был виден блокнот, оставленный перед аппаратом для просмотра микрофильмов в знак того, что место занято. Опустившись в глубокое кресло, предназначенное для приятного чтения, Энджи вкратце описала встречу с Белкиным, стараясь говорить негромко и следя, как дождь стекает по стеклам огромных окон библиотеки.

– Он меня узнал, Мэддокс, в этом нет сомнения. Он сразу понял, кто я. Получается, он знал мою мать, а мы с ней одно лицо. Белкин знает, что случилось той ночью. Отпечатки доказывают, что он там был. Все у него в голове, и колоться он не намерен. Я должна придумать, как вытянуть из него, кто я и что случилось с моей семьей. Белкин испуган до мокрых штанов, потому что я могу подогнать ему новый срок, на этот раз за убийство, а это пожизненное!

Мэддокс помолчал и сказал очень тихо:

– У Белкина на шее татуировка в виде краба.

Энджи нахмурилась:

– Я тебе об этом не говорила.

Он тихо выругался. Энджи ощутила холодное, сосущее беспокойство.

– А в чем дело?

Мэддокс явно колебался. Тревога парализующим холодом разливалась по телу.

– Мэддокс, ответь же мне!

– Энджи, ты должна остановиться. Прямо сейчас. Прекращай свою бурную деятельность. Особенно если ты пригрозила Белкину новым сроком. Речь идет не о продолжении работы в полиции, а ни много ни мало о твоей жизни.

Ого! Энджи заморгала, получив этот неожиданный удар. Скрытность не помогла, а, наоборот, сделала предупреждение еще более зловещим, и Энджи охватила ярость оттого, что Мэддокс ей не все говорит. Из нее потому и получился чертовски хороший детектив, что она никогда не сдавалась, не бросала загадку, не раскрыв ее. Чем сложнее проблема, тем азартнее Энджи искала решение.