Коктейльные вечеринки

 – У меня мерцательная аритмия, ничего страшного. Ты такси вызываешь? Вызови с моего телефона, бонусы накопились.

Маша кивнула и отошла звонить в сторонку. Объясняться с Верой, отговаривать и уговаривать, было сейчас не время.

Где-то она прочитала, для того, чтобы врачи поторопились, надо сказать, что у человека все признаки инфаркта или сильное кровотечение. Может, «Скорая» и так не задержалась бы, может, просто была рядом, но ровно через пять минут, сверкая маячками и завывая сиреной, она выехала на площадь Никитских Ворот и остановилась возле памятника Тимирязеву.

– Хотя бы Кирке не сообщай, – увидев «Скорую», попросила Вера.

Маша с готовностью пообещала. Есть же ситуации, когда не грех и соврать. Вот эта как раз такая.

– На всякий случай я всю верхнюю полку скачала. Что не нужно, сотрете.

Маша положила киндл на тумбочку у кровати.

– Спасибо. – Вера улыбнулась. – Удивительно, как легко я привыкла читать с экрана. Это наводит на более широкие размышления.

– Что такого удивительного? – пожала плечами Маша. – Шрифт любой можно выставить, и подсветка еще. Конечно, удобнее читать, чем бумагу.

«Тем более здесь», – подумала она.

Верина соседка по палате – сейчас ее вызвали на УЗИ сердца – требовала, чтобы свет выключался в половине десятого. А обе отдельные палаты были заняты, хорошо двухместная нашлась, хоть и с переплатой. Конечно, киндл в таких условиях незаменим, даже непонятно, о чем тут размышлять.

– Удивляться нечему, ты права, – кивнула Вера. – Эта штучка по всему естественна для старости.

А вот это наблюдение Машу как раз удивило. Вернее, заинтересовало.

– Почему? – с любопытством спросила она. – Из-за подсветки?

– Из-за ощущения, что все главное легко избавляется от материальности и, если оно действительно главное, ничего при этом не теряет. Вот это и соответствует старости. Где книги, которые ты мне принесла? Оказывается, не на полке. Я не могу потрогать их рукой, но от этого они не перестали быть теми книгами, которые я читала в юности, так же волнуют, а если не волнуют, то не потому, что их физически нет. Я путано говорю, извини. – Вера попыталась махнуть рукой, но кисть только слабо шевельнулась поверх одеяла. – Бабушка моя когда-то проще говорила: Бог не в бревнах, а в ребрах. Впрочем, она была агностик.

«Интересно, когда мне шестьдесят семь лет стукнет, смогу я про такое думать? – подумала Маша. – Или только про лекарства и диеты, как все?»

– С домом должно быть так же, – сказала Вера. – Но все-таки мне трудно это осознать. То есть осознать-то не трудно…

Она замолчала. Маша поняла продолжение этой фразы. Даже ей, никакого отношения к дому на Соколе не имеющей, он уже не безразличен. А Вере-то!..

– Но вы же сможете приезжать, – сказала она не слишком уверенно.