Коктейльные вечеринки

Вы же промокнете, да уже мокрая! Дать вам дождевик?

Женщина – не с розовым единорогом, а другая, с синим кроликом под мышкой – протягивала ей пластиковый пакетик.

– Не… – Маша откашлялась и вытерла слезы. – Спасибо! Ничего мне не сделается.

– Женщине плохо! – раздалось от лавочки, от памятника Тимирязеву. – Сюда, сюда дождевик дайте!

Непонятно, каким образом поможет дождевик, если кому-то плохо, но Маша выхватила его у женщины с кроликом и, на ходу разрывая упаковку, побежала к лавочке. Невозможно ничего не делать, просто невыносимо!

Мужчина держал над лавочкой большой зонт с логотипом Музея д`Орсе, несколько человек обступили кого-то сидящего. Маша с дождевиком явно была некстати, но все-таки подошла. В ее действиях не было ничего рационального, но рациональность и не нужна была, наверное.

На лавочке сидела Вера. Сначала Маша увидела шелковый плащ мятного цвета – Вера купила его три дня назад и сокрушалась, что мало успеет поносить, потому что он слишком летний, такие когда-то называли пыльниками, а августовская жара, в этом году аномальная, вряд ли продлится долго. Маша тогда сказала, что плащ и следующим летом можно будет носить, а Вера улыбнулась так, что ей почему-то стало не по себе.

И вот она сидит на лавочке на Тверском бульваре, глаза у нее закрыты и мокрое лицо сливается цветом с бледным мятным шелком.

Маша вскрикнула и, обежав столпившихся людей, присела на корточки перед Верой. Прямо перед глазами оказался плюшевый зеленый крокодил, которого та держала в руках. Маша забрала крокодила и взяла Веру за руку. Ей показалось, что она коснулась не пальцев, а сосулек.

– Ве… Вера!.. – с ужасом проговорила она. – Вы здесь… зачем?!

– Почему. – Глаза у Веры открылись. Взгляд был ясный, и Маша вздохнула с облегчением. – Не зачем, а почему. Как Ретт Батлер.

– При чем тут Ретт Батлер? – машинально спросила Маша.

Как будто это главное, что следует выяснить сейчас!

– Ну помнишь, как он вдруг пошел воевать за разгромленных конфедератов?

«Унесенных ветром» Маша прочитала в седьмом классе и с тех пор ни разу не открывала, но страница из книги сразу всплыла в ее фотографической памяти, и слова Ретта Батлера: «Если меня убьют, я посмеюсь над таким идиотом», – прозвучали в ушах.

Может, они всплыли и у нее в глазах или проступили на лбу, потому что Вера улыбнулась.

– Я тоже посмеялась бы над старухой, которая не нашла ничего разумнее, чем умереть на бульваре с крокодилом в руке, – сказала она.

– Вы что! – воскликнула Маша. – Как – умереть?! Да я ни за что не дам!

Неизвестно, что бы она стала делать, если бы у нее был ребенок и если бы он угодил в тюрьму, но что делать сейчас, было ей понятно.

Она набросила на Веру дождевик, укрыв ее с головы до ног.

– Саван пока не нужен, – сказала та.