Когда закон бессилен

— Помнишь мою присказку, — сказал Виталий.

— Да я сам вот уже три года с ней в хороших, — улыбнулся приятель. — Отличные слова, главное — непонятные. Говоришь зло, думают — материшься. Весело — радуются, думают, ты так свой восторг выражаешь.

— Ты знаешь, Фомич помер, — сообщил Граф.

— Да, слышал, — буркнул Зубр. — Рак у него вроде. А. ты какого хрена на бану? — с тревогой спросил он. — Ведь враз…

— Да я не в бегах, — засмеялся Граф, — меня по помиловке освободили.

— Ништяк! — по-блатному выразил свой восторг Зубр.

— Даже живу на законных основаниях в столице.

— В рот мента! — поразился Зубр. — Ты чего, женился? — помрачнев, спросил он.

— Да нет, мне мать Фомича по его просьбе хату оставила. Царство ей небесное, — неуверенно — может, говорить нужно по-другому, — сказал он и быстро перекрестился, — хорошая старуха была.

— В натуре, — согласился Зубр.

— А ты где? — в свою очередь поинтересовался Граф.

— Мой адрес не дом и не улица, — словами песни ответил Антон.

— Так, может, ко мне? — предложил Граф.

— Отлично. Отпразднуем встречу. Ты еще ничего не приметил? — подхватив солдатский рюкзак, Зубр пошел за Графом.

— Да есть кое-что, — вздохнул Граф. — Ты Виконта помнишь?

— Конечно, — кивнул Зубр.

— Вот он и предлагает одно дело, — понизив голос, сказал Граф.

— Тормози, — попросил Зубр, — что-то я не въеду. Ты перековался или он за ствол берется?

— Дома поговорим, — улыбнулся Граф и остановился. — А ведь ко мне тебе нельзя, — с сожалением сказал он, — менты враз срисуют. Тут один участковый, сука, через день ныряет.

— Тогда я в гостиницу, — легко решил этот вопрос Зубр, — бабки есть. В Воронеже подхарчился.

— В гостиницу тоже не в масть, — заметил Граф. — Мало ли что. Менты постоялые дворы часто проверяют.

— Так куда же мне? — посмотрел на него Антон.

— Поехали, — Граф вспомнил квартиру соседки ц обрадовался. — Со мной рядом женщина живет. Сейчас в больнице с сыном. У него желтуха, А это значит, что минимум месяц ее не будет. Пока там переторчишь. Потом видно будет.

Волошин вышел на улицу и жадно вдохнул нагретый жарким солнцем воздух. Из дома доносились приглушенные голоса. Он закрыл глаза. За последние несколько дней ему трижды хотелось умереть. И особенно остро желание броситься в холодную темную могилу возникло у него, когда начали опускать гроб с телом матери. Если после похорон жены и дочери его как могла поддерживала и успокаивала мать, то теперь…

— Дмитрий, — услышал он густой бас вышедшего следом дяди Степана, — я, конечно, — как обычно начал он, — все понимаю. Жаль Ксению и Сашку с Зинкой. Но, — поморщившись, вытащил сигарету и прикурил. Дмитрий молча смотрел на него. — Ты это, — вместе с дымом выдохнул дядя Степан, — поехали завтра на пасеку. Побудешь там со мной до поминок.