Когда закон бессилен

Ирина долго смотрела на спящего Феоктистова. Вчера он огорошил ее предложением руки и сердца. На ее тихое возражение, что она ждет ребенка, он довольно бесцеремонно поправил:

— Мы ждем ребенка. Запомни и давай больше к этому не возвращаться.

Подойдя, она поцеловала его в щеку. И замерла. Здоровая рука Феоктистова нежно, и в то же время крепко обняла ее.

— Этот поцелуй я принимаю как согласие, — прошептал он.

Волошин медленно шел по кладбищу. Подойдя к трем могилам, остановился, Положив на каждую по букету цветов, сел.

— Простите меня, — прошептал он. — Особенно ты, мама. Просто, — с горьким вздохом продолжил Дмитрий, — я хотел жить. Но когда понял, что из-за этого погибают и будут погибать люди… — зажмурившись, он покачал головой.

— А он изменился, — тихо, словно боясь что ее услышит сидевший неподалеку у могил Волошин, сказала жена Ризова.

— Просто сумел стать мужиком, — буркнул сидевший с подвязанной к шее правой рукой дядя Степан. — Боль утраты уйдет не сразу. Но со временем утихнет, хоть и не исчезнет совсем, такое не забывается, — вздохнул он, — но ведь жизнь продолжается.

— Господи, — всплеснула руками Валентина Анатольевна, — кто этот чудесный мальчик? — присев, она посмотрела на русоголового малыша. — Как тебя зовут, маленький? — нежно спросим она.

— Он еще не говорит после пережитого потрясения, — присев рядом, ее дочь ласково прижала к себе мальчика. — А когда речь вернется, то он скажет мне — мама.

— Что? — поразилась мать.

— Но, Валюта, — вздохнула мать. — Ведь…

— Мама! — перебила ее дочь. — Не надо ничего говорить. Я прекращаю все дела отца. Денег мне хватит. И стану хорошей, любящей матерью.

— Но ты одна, — возразила мать. — А вдруг полюбишь человека, и он не захочет воспитывать чужого ребенка?

— Да и плевать на такого, — засмеялась дочь. — Я сразу хотела забрать мальчика. А отцом ему стал бы Георгий, — голос ее дрогнул. Порывисто поднявшись, она отвернулась. — Я думала, ты поймешь меня, — прошептала Валя, — и обрадуешься.

— Внучек ты мой милый, — услышала она ласковый голос матери, — пойдем, бабушка тебя покормит.

Глаза Валентины вспыхнули гордостью и счастьем.