Когда закон бессилен

Задохнувшаяся от возмущения Зинаида, словно выискивая, что бы разбить, быстро осмотрелась. Не увидев ничего подходящего, бросилась к холодильнику и достала бутылку шампанского.

Выйдя из здания милиции, Вера Николаевна посмотрела на Ирину.

— Я же говорила, что зря мы пойдем, — вытирая слезы, сказала она. — Преступников ищут, — вспомнила она слова следователя.

— Я же хотела сказать, — Ирина сердито посмотрела на улыбнувшегося ей молодого милиционера, — так вы не позволили.

— Ох, дочка, — вздохнула свекровь, — ты молодая, красивая. Тебе только жить да жить. Да и сама же ранее говорила, что не поверит в это никто. Доказать мы ничего не сможем.

— Мама, — всхлипнув, Ирина порывисто прижалась к ней, — я же…

Свекровь была умной, много повидавшей женщиной. В конце концов она была матерью мужа этой молодой женщины и она все поняла. Улыбнувшись, сквозь слезы, она обняла невестку. Уткнувшись лицом ей в грудь, Ирина заплакала.

— Я давно хотела внука, — прошептала Вера Николаевна, — или внучку. Береги себя, Иринка, — с материнской строгостью проговорила она, — ребенок этот — память о Сашеньке, — Снующие туда- сюда сотрудники милиции, увидев обнявшихся, навзрыд плачущих женщин, сразу замолкали и осторожно обходили их.

— Видишь, гад, — наградив чувствительным толчком приклада вылезшего из «воронка» рослого исколотого детину, зло бросил конвоир, — из-за таких, как ты, плачут.

— Я пару магазинов подломал, — обиделся детина, — не шей мне бакланку!

— Она меня чуть не убила! — дотрагиваясь до распухших губ, воскликнула молодая женщина разорванном на груди платье. — Как бешеная, налетела. Я думала, это ты. Подошла к двери…

— Хватит! — резко оборвал ее Зяблов. — Вот тебе компенсация, — он сунул ей за лифчик свернутые купюры и приказал Клоуну. — Отвези ее в город.

Зинаида с фужером в руке стояла у окна. В открытые Рахимом ворота въехала «волга».

— Явился, — зло улыбнулась она. Отойдя от окна, уселась перед включенным телевизором.

— Чего с тобой? — в дверь боком вошел дядя Степан. — Я, конечно, понимаю, — басом проговорил он, — но ведь ты сам себя в гроб загонишь.

— А что мне делать?! — истерически крикнул Волошин. — Как мне жить?! Сначала Сашу и дочь убивают! Теперь, прямо на моих глазах, маму! — Отдав все силы вспышке, снова ссутулился и уставился в стол.

— Я, конечно, понимаю, — повторил Степан, — но ведь все одно не дело это — заживо в гроб ложиться. И квартиру бросил, и…

— Продал я квартиру, — глухо отозвался Дмитрий, — на кой она мне. Со всей обстановкой продал.

— Тьфу ты, — с досадой сплюнул Степан. — Наверняка задарма отдал. Ведь Сашка там накупила стенок разных, телевизор японский, — он грузно опустился на стул, вытащил из кармана бутылку, со стуком поставил" на стол.