Когда закон бессилен

— В деревне говорят, он вроде как тронулся, — торопливо сообщил Адам, — не разговаривает ни с…

— Когда похороны? — думая о чем-то, спросил Филимон.

— Кто-нибудь из родни приехал?

— Никого не было, — ответил Адам. — По крайней мере я ни о ком не слышал. Ведь если бы кто приехал, то обязательно в деревне разговор был бы.

— Вообще-то ты прав, — согласился Хирург. — Если бы родственники приехали, в деревне об этом говорили бы. Ну что же, — он встал. — Ночью к Волошину может маманя вернуться. И это скорее всего добьет его.

— Выходит, тех двоих, которые убили мать Волошина, колхозники убили.

— Пчеловоды, — несмело поправил его Клоун.

— Какая разница, — отмахнулся Зяблов. — А кто эти парни?

— Зимин говорит, что личности убитых не установлены. Сейчас ждут результата по отпечаткам

— Ну что же, — откинувшись на спинку кресла, весело сказал Зяблов, — похоже, у Редина начнутся неприятности. — Посмотрев на часы, встал. — Отвезешь меня на дачу, — сказал он широкоплечему парню. — Я сейчас Зине скажу, что мы учения организуем.

— Зинаида Владимировна уехала полчаса назад, — сказал крепыш. — Взяла свою машину.

— С кем она поехала? — нахмурившись, спросил Зяблов.

— Шлюха! — Зинаида, прижав к полу молодую плачущую женщину, обеими руками хлестала ее по щекам. Всхлипывая, та безуспешно пыталась вырваться.

— Давно у тебя с ним?! — злобно спросила Зинаида.

— Как вы уехали, — плача отозвалась женщина. — Но он слабый в постели, — словно пытаясь утешить ее, проговорила она, — я только из-за денег с…

— Шлюха! — Зинаида плюнула ей в лицо. Потом встала, поправила блузку и юбку и снова плюнула. — Зачем сюда приехала? — спросила она.

— Убирайся! — гневно оборвала ее Зинаида. Торопливо поднявшись, женщина бросилась к двери.

— Забыла! — кинув ей вслед сумочку, крикнула Зинаида. Подойдя к зеркалу, поправила сбитую прическу. — Подлец, — прошептала она. — Старый пердун. Все из себя Дон Жуана строит, подлец! — подойдя к столу, села и крикнула. — Рахим! — В комнату вошел невысокий худощавый узкоглазый мужчина с короткой бородкой. Одет он был в азиатский халат, за широким черным поясом — на манер кавказских джигитов торчал длинный обоюдоострый кинжал.

— Ты почему разрешил ей находиться здесь? — сердито спросила она.

— Хозяин сказал, — тихо, без малейшего акцента ответил узкоглазый.

— А я тебе кто?! — закричала она.

— Вы, уважаемая Зинаида Владимировна, — его жена, женщина.

Зинаида расслышала в его ровном тоне презрительную нотку.

— Убирайся! — схватив графин, она запустила им в узкоглазого. Не шелохнувшись, тот вскинул руки и легко поймал графин.

— Не надо бить посуду, — ровно проговорил он. — Битое стекло — к крови. — Аккуратно поставил графин на телефонный столик и вышел.