Когда закон бессилен

Легким толчком в грудь он отбросил взвизгнувшую от боли женщину.

Дотронувшись до замотанной разорванной майкой головы, Георгий попытался встать. Валентина Анатольевна удержала его.

— Позовите Константина Федоровича! — с ненавистью уставившись на Рахима, потребовала Валентина.

— Сейчас вы будете обедать, — равнодушно сказал узкоглазый. — Хозяин придет, когда сам захочет.

— Вы понимаете, что делаете? — спросила Валентина Анатольевна. — Это же преступление! Вы ответите за это!

— Как он, доктор? — взволнованно спросил Феоктистов пожилого врача.

— Ранение тяжелое, — вытирая руки, уклончиво ответил врач. — Ему в грудь йсадили заряд картечи. Он потерял много крови, — замолчав, одернул халат.

— Он будет жить? — тихо спросил капитан.

— Мы делаем все возможное, — врач опустил голову.

— Ты мне прямо скажи! — подступив к нему вплотную прорычал Сергей. — Без этих своих медицинских терминов. Жить подполковник будет?

Зяблов, задумчиво смотревший на телефон, внезапно ожил.

— А что? — пробормотал он. — Стоит попробовать. Я убью сразу двух зайцев, если получится. И Волошина уберу руками москвичей. Веды в конце концов у них всегда были нелады. А сейчас тем более. Я окажу ему услугу, а он, в свою очередь, мне. И вот тогда, — с неожиданной яростью вспомнил он Зимина, — майор, ты научишься разговаривать со мной так, как я этого заслуживаю.

— Павлик, — простонала Галя, — сынок.

— Она очнулась! — радостно воскликнула сидевшая рядом медсестра.

— Галина Семеновна, — моментально оказавшись возле кровати, тихо спросил молодой худощавый человек в наброшенном на плечи белом халате. — Что хотели от вас ворвавшиеся на квартиру люди?

— Товарищ капитан! — сердито проговорила медсестра. — Она еще не пришла в себя! Да что же ты делаешь, ирод! — схватив сотрудника угро за руку, она отдернула его от раненой. — Я сейчас врачу пожалуюсь!

— Да вы поймите, — прошептал капитан, — у нее пропал сын. Вы представляете, что может случиться с мальчиком? Нам нужно…

— Вы не отдаете себе отчета в том, что говорите, — услышал он недовольный голос. Обернувшись, увидел сухощавую высокую женщину в белоснежном халате и строгих очках. — Лапина только что пришла в сознание. Ее беспокоит сын. Как вы думаете, что она почувствует, узнав о том, что сына украли?

Растогин медленно ходил по кабинету. Остановившись, брал какую-нибудь вещь и, зачем-то протерев — ее полой пиджака, клал на другое место. Павел Афанасьевич с бронзовой пепельницей в руке растерянно, словно пытаясь решить, куда ее поставить, стоял у стола. Мелодичный звук радиотелефона заставил его, выронив пепельницу, схватить телефон. Пепельница упала ему на ногу.

— Да! — сморщившись сказал Растогин.

— Мама! — услышал он пронзительный, полный страха голос мальчика.