Когда шатается трон

Секунда… две… Взрыв! Замер бэтээр.

А свалка идёт, вернее, бойня. Режут растерявшихся, впавших в ступор солдат, вколачивают в них финки, заточки и гвозди.

— Командиров выбивай! — орёт, перекрывая все крики и стоны, Кавторанг.

Выбить командиров — первейшее дело, без них солдаты — стадо. Режь их, как овец.

Урки очухались, потянув ноздрями запах крови.

— Ах, суки! У-у!.. Режь ментов! — дико заверещал кто-то из них, входя в раж.

Хотя не менты тут — армия. Выдернули из трупов скользкие от крови заточки, ощерились, бросились солдат кромсать. Умеют это урки. И любят, когда ответки ждать не приходится — подранков выбирают и тех, кто послабее.

Из окон «шарашки» разом застучали пулемёты и автоматы. Короткими очередями, потому что прицельно, чтобы своих не зацепить. Выцеливали тех, кто за кругом драки, кто самый опасный.

Десяток солдат, побросав оружие, подняли руки. К ним метнулись урки.

— Отставить! — гаркнул Кавторанг.

Но урки не услышали или не захотели услышать, налетели, порезали солдат, никого не пощадили. Кому-то голову начисто отпилили, подняв в вытянутой руке. И это, возможно, переломило ситуацию. Выжившие военные, бросая оружие, побежали к ближайшим кустам. Преследовать их никто не стал.

Прошло несколько минут. Может, три, может, пять — кто считал?

— Поджигай машины!

— Зачем?

— Чтобы след оборвать! Грузи внутрь, поближе к бакам, наших. Трупы грузи и… тяжёлых.

— Но они же… они еще живые, нельзя их в огонь!

— Значит, помоги! У нас санбата нет и тащить с собой их мы не можем. Мы их потащим, а они нас — в могилу. Тут скоро военных нагонят, все дырки ими заткнут, и если мы не успеем оторваться… В машину, чтобы никаких следов, ни лиц, не пальчиков!

В кузов заволокли трупы. Уже… только трупы. Подогнали, поставили в кучу грузовики, перегораживая дорогу, прошлись короткими очередями по бакам, чиркнули спичкой…

— Уходим, сейчас баки рванут!"

"— В колонну!..

И бегом, бегом…

К горящим машинам подкатили бэтээры, крутнули башнями, замолотили из пулемётов наугад в сторону леса. Но поздно, поздно. Всё поздно!.. Вырезаны, расстреляны батальоны почти вчистую.

— Шире шаг!

Бегут бойцы одной длинной цепью, обходят населёнки и дороги, ныряют в чащобы и болота, выбирая для пути русла ручьёв и речушки, чтобы след сбить.

— Привал! Пять минут на оправку. А вы… — поворот к уркам. — Если отставать будете, то здесь ляжете.

Понимают урки и даже не огрызаются. Побег — дело весёлое, святое.

— Подъем! Дозоры вперёд, отрыв — два километра. Прикрытию выходить через семь минут. Отставших и дезертиров — в землю! Пошли, ребята…

Бегут зэки, от кого… куда? Ведь и не зэки они уже, и не учёные в халатиках, и не бойцы, а списанные вчистую, по документам и по жизни покойники. Нет у них прошлого, нет настоящего и будущего тоже.