Когда шатается трон

Вот так! Связь держим по телефону, звонок в аппарате отключён, просто будет лампочка зажигаться. Разговаривать в дальней комнате, накрывшись одеялами. Вопросы?.. Через две недели смена, тогда отоспитесь и отожрётесь.

Смотрят бойцы, глаз от улицы не отрывая. Трудная эта работа, когда ни отвлечься, ни словом переброситься, ни взгляд отвести нельзя. Вот идёт фигуристая женщина, колышется как морской прибой на сочинском пляже. Глаз не оторвать! Эх, какая баба, такую зэки в бараках только во сне видели! И смотрит боец, и улыбается во весь рот, и слюну на воротник пускает, сам того не замечая.

А позади женщины мужик идёт, неприметный, в плаще и шляпе. И ничего у него не колышется, не перекатывается, и взор он не приковывает — не интересен тот мужик. Но… вроде бы проходил он здесь прежде… точно, третьего дня. Вот и запись в тетрадке имеется и время проставлено. А время — то же самое! Может, это случайность, а может, и нет…

Смотрят бойцы до рези в глазах, до слёз, ползущих по щекам, мелькают лица, пухнут тетрадки. И на хрена всё это? Кто бы им сказал…

* * *— Есть наблюдение.

— Уверен? — Пётр Семёнович пристально посмотрел в глаза Абверу. — Мне туда, — кивнул он на потолок, — докладывать. Ошибусь — костей не соберу.

— Точно, без ошибки! Четыре машины. Восемь — девять раз за день меняются: одна уезжает, другая приезжает. Стоят в разных местах, но с тех мест виден особняк. Номерные знаки разные. Полчаса-час стоят, не больше. Из машин никто не выходит, ничего в них не грузят. К одной участковый подходил, о чём-то с водителем поговорил, козырнул и прочь пошёл, чуть не побежал. Есть слежка…

— Не ошибаешься? — Берия насупился, пенсне снял, переносицу потёр. — Кому за мной следить? Я же любого в порошок…

— Не знаю. Вот номерные знаки. И фотоплёнка. На ней машины видны хорошо.

— Что об этом думаешь?

— Думаю, кто-то из близкого окружения.

— Зачем им за мной следить, если я с ними каждый день встречаюсь?

— Возможно, отслеживают график ваших приездов-отъездов или считают по головам охрану.

— Ну посчитают, что с того? Это не секрет, моя охрана на гособеспечении, достаточно их дела запросить, там они все фас и в профиль. И про мои передвижения всякий знает. Не понимаю…

Пётр Семёнович пожал плечами.

— Считаешь, они что-то замышляют? Фактики на меня собирают? С кем прихожу, кого привожу?

— Не исключено. Или что похуже.

— Нет, не верю… Все портфели разобраны, всё устаканилось, каждый, что хотел, получил и даже больше. Не станут они рисковать, всё на кон поставив. Кремль уютнее Магадана. Да и кому? Они собственной тени боятся. Нет…

— Всегда хочется большего.

— Кто им даст? Не проглотят они такой кусок, подавятся! Но в любом случае я прикажу узнать, кому принадлежат эти номера.

— Боюсь, что никому. Они каждый раз новые.