Когда шатается трон

Хотя… Если расписки наши всплывут… Одно понимаю: вначале надо себя из этого капкана вынуть, а уже потом их… Такой расклад.

Молчат командиры, думают. Хотя что тут думать? Всё равно ничего не придумаешь, нет из этой ловушки выхода, но какое-то время выиграть можно. А там вдруг… Мало ли кто к власти придёт, и кто знает, насколько. В семнадцатом такая чехарда началась, что никому ни до кого дела не было, тогда многие ниточки оборвались и вместе с полицейскими архивами сгорели. Вдруг и теперь…

— В общем, так, — подвёл черту Пётр Семёнович. — Пока сидим тихо, повышаем боевую и политическую, выявляем слабых, подтягиваем сильных. Лазейки ищем, чтобы нырнуть и без пузырей на дно лечь. Контакты подтягиваем. Связь налаживаем, чтобы, в стороны рассыпавшись, окончательно не разбежаться. Это главное! Воля, она кого угодно размотать может. Это здесь мы все на виду и под контролем, а когда врассыпную уйдём… Если кого-то упустить, если кто-то решит, что надзора за ним нет, что всё кончилось и он сам по себе, то высунуться из норки может. Тут его и прихватят. И он сдаст всех. Так что прав был Крюк, когда говорил, что мы друг дружку изнутри связать покрепче должны, чем снаружи.

— Родственников в заложники брать будем?

— Будем! Лучше мы их, чем другие! Вы — моих, я — ваших и все — всех! Иного выхода нет.

* * *Автомобиль… марка… цвет… номерной знак…

Мужчина сорока — сорока двух лет, худощавый, рост… комплекция… одет… особые приметы… походка… манеры поведения…

Женщина, тридцати — тридцати пяти лет…

Женщина…

Автомобиль…

Заполняется, разбухает журнал наблюдений. Сидят подле задёрнутого шторкой окна бойцы, смотрят в щёлку на улицу. Непрерывно. Круглосуточно. Как Абвер учил.

— А если мне в туалет отойти нужно?

— Значит, кто-то тебя на это время заменить должен.

— Даже если на минуту?

— Даже если на секунду! Буди кого-нибудь из второй смены.

— А если я не успею записать, если сразу четыре машины проедут?

— На этот случай вы вдвоём в окно пялитесь. Сразу решите, кто что смотрит. Например, ты две первые, он — последние. Никаких отговорок я не приму. Смотреть, глаз от улицы не отрывая! Пойдёт толпа, ты всех буди, разбивайте людей по секторам, и каждый пусть своих запоминает и записывает.

— А если ребёнок?

— Всех! В войну малолетки лучшими разведчиками были, в любую дырку пролезали, сквозь любые заслоны просачивались, снабжая партизан ценной информацией. Кто на них подумать мог, когда они от горшка два вершка! Но потом немцы сообразили и стали их пачками на фонарях развешивать.