Когда шатается трон

— Не знаю, без приговора, без приказа…

— Он сам себе приговор вынес! И нам вынесет, если мы и дальше сомневаться будем. Сейчас или никогда! Не захочешь ты — другие охотники найдутся, я уже кое с кем говорил. Но тогда не обессудь, тогда тебе в Дальневосточном округе батальоном командовать, на капитанской должности.

— Можно подумать?

— Думали уже, дальше некуда. Чего я тебя, Георгий Константинович, как девицу обхаживаю? Ты боевой офицер, герой, победитель, ты Гитлеру шею свернул, так неужели с Берией не справишься? Если мы проиграем, с тобой или без тебя, он из нас души на Лубянке вытрясет и всех соучастников. И твою фамилию, в том числе, потому как ты в заговоре… Уже — в заговоре, так что в сторонке не отсидишься.

— За глотку берёшь, Никита Сергеевич?

— Не я, жизнь берёт. Всех нас. Слишком далеко всё зашло, чтобы пятиться. Тут или мы его успеем, или он нас, чуть позже, припечатает. Собирай своих генералов и командуй, как ты умеешь!.. Наше дело правое…

* * *Телефонный звонок. Долгий, тревожный.

— Что случилось?

— Не знаю! Тут бронетраспортёры. И грузовики с армейскими номерами.

— Где?

— Напротив особняка. Всю дорогу перегородили. Несколько машин во внутренний двор въехали.

— А сам?

— Его не видно, он сюда сегодня не приезжал.

Чёрт побери!

— Держи в курсе, что там у вас происходит.

— Держу. Сейчас охрану вывели.

— Как вывели?! Кто вывел?

— Офицеры. Не МГБ. Армейские, в полевой форме, при оружии, у некоторых пэпэша. Вытащили по одному — руки за спину — и затолкали в автобус. Что нам-то делать?

— Для начала не орать! Ты что, у окна стоишь?

— Тут ори не ори — никто не услышит, так моторы ревут. Куда нам?

А куда, действительно?

— Жди, полчаса жди и никуда не суйся…

Командиры собрались в минуту. Уставились вопросительно на Петра Семёновича.

— Что смотрите, я знаю не больше вас! Особняк… Еще ничего не значит, может, это просто провокация.

— Позвони, узнай.

Пётр Семёнович набрал номер. Услышал:

— Дежурный офицер Мамонов слушает!

Голос незнакомый и какой-то уж слишком напористый.

— Мне бы майора Прохорова услышать.

— Нет его. Кто спрашивает?

— Тогда капитана Худякова.

— Отсутствует по служебным делам. Кто их ищет? Назовите свою фамилию…

Пётр Семёнович бросил трубку.

— Ну что?

— Ничего хорошего. Доверенных офицеров нет, отвечает какой-то хрен с горы, которого я первый раз…

Все затихли. Такой поворот… Считай, на полном скаку.

— Может, в приёмную позвонить?

— Может, лучше самим, своими ножками, на Лубянку прийти, здоровьем Лаврентия Павловича поинтересоваться? Нет его там. Может, уже и в живых нет.

— Тогда что? Врассыпную?

— Нельзя врассыпную. Мы трупа его не видели, может, он жив-здоров и теперь ответный удар готовит. Не свалить его так просто, у него МГБ, милиция и чего только нет.