Когда шатается трон

Штрафников подталкивать вперёд не нужно, для них атака — это возможность выжить, а если умереть, то не от шального снаряда, а врагу в глотку вцепившись.

— Вперёд! — вопит комбат, пытаясь вскарабкаться на бруствер, только рука его перебитая плетью висит. Кто-то подсадил, толкнул снизу. — За Родину, мать вашу! Ура!..

Выстрел. Пуля впечаталась командиру между глаз, так что из-под каски красным брызнуло, и осколки черепа по спине. Снайпер!.. Знает своё дело — офицеров выбивает. Но только расчёт у него неверный — здесь все офицеры, здесь рядовых нет.

— Вперёд!..

Застучал навстречу пулемёт, сбив с ног первую цепь. Но сзади от своих окопов заработали на вспышки стволы заградотряда, давя огневые точки.

— Ура!..

Бегут штрафники, не для того, чтобы победить, а чтобы выжить! Допрыгали, доскакали, сцепились с поднявшимися навстречу немцами. И тут уж пулемёты не в помощь, тут всеобщая свалка. И уже винтовки с автоматами побоку — куда стрелять, когда кругом свои? И чужие тоже. Тут только ножи и приклады. Или ногой в пах, или пальцами в глаза, хоть зубами за горло. Не драка это — смертоубийство, где или ты, или тебя. Рычат, матерятся в душу, в бога штрафники. Скалятся, ревут немцы, поминая своих и чужих «мутер». Катаются все по земле, за глотки друг друга ухватив. Кровь хлещет, пальцы умирающих землю скребут, ногти ломая. Крики, чавканье штыков, терзающих живую человеческую плоть, хруст костей…

Давят немцы, много их, слишком много…

Пятятся штрафники, истекая кровью, огрызаясь, бойцов теряя.

Но рык сзади такой, что все крики и стоны перекрывает:"

"— Стоять, мать вашу!.. Приказываю! Ни шагу назад! — Это капитан из заградотряда. — Назад! Перестреляю как собак! — Маячит башкой над бруствером.

Рядом его бойцы автоматами ощетинились.

— Огонь!..

Разом застучали автоматы. Веером прошли над головами бегущих очереди.

Но пятятся, отступают штрафники.

— Трусы!.. Дерьмо собачье!

Выпрыгнул капитан из окопа, глаза кровью налиты, в одной руке пистолет, в другой заточенная лопатка сапёрная, за голенищем сапога финка.

— Назад, мамкины уроды!

Врубился в свалку, раздавая пинки, колотя по головам, по плечам, куда ни попадя, рукоятью пистолета. Рядом его бойцы прикладами любовь к Родине вколачивают.

— Назад!

Проскочил со своими бойцами, вошёл, рубя лопаткой направо и налево, как нож в масло в немецкие порядки, сам того не заметив.

— За мной!..

Остановились штрафники. Дрогнули немцы, покатились, побежали.

— Давай за ними! — орёт капитан. — Бегом, маму вашу растуды в качель! Не давай им оторваться, а то вас со вторых траншей покосят.

— Подмогнёшь?! — кричит на ходу кто-то.

— Хрен вам в рыло… Дальше сами! Сами!

— Зачем тогда пришёл?

— Затем, что если бы я к вам не пришёл, они бы ко мне пришли. Один чёрт. Там бы я ни их, ни вас не остановил.