Когда правит страсть

Их было немного, но этого хватило, чтобы расчистить путь на задней стене крепости. Затем они получили подкрепление в лице ожидавших внизу, которые присоединились к нападающим. Всего их стало двенадцать. Поскольку еще не рассвело, они вообразили, будто им удастся проникнуть во дворец незамеченными. Идиоты. Им даже со стены не дали спуститься.

– Ты сердишься, потому что тебя там не было, верно?

– Нет. Каждый раз я покидаю дворец с пониманием того, что может произойти нападение. Но в мое отсутствие количество стражи удваивается, поэтому я совершенно уверен, что, если у кого-то хватит безрассудства напасть, у них ничего не выйдет. Так и случилось. Я зол потому, что виновником этой отчаянной попытки напасть на дворец был твой опекун. Это он избил Браслана до полусмерти.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – растерянно пробормотала Алана.

– Конечно, это был он. Никто другой не осмелился бы.

– Но если он это сделал, то, значит, Карстен не виноват. Если бы Паппи считал иначе, он бы его попросту убил.

– Я говорил тебе, что Карстен ничего не мог знать о похищении. Он был совсем ребенком, когда тебя забрали. Теперь он взрослый мужчина, но слишком самоуверенный и прямолинейный. Не в его правилах прибегать к услугам убийц и шпионов. Такие, как он, скорее купят наемников и устроят бунт. – Кристоф невесело улыбнулся. – Или пойдут на открытый штурм, как это и сделал Карстен. Нет, гораздо вероятнее, что заказ убить принцессу исходил от старых Брасланов, которых до сих пор еще хватает.

Алана попыталась найти в этом светлую сторону.

– Что ж, нападение провалилось. Может, после этого мятежники угомонятся?

– Или создадут настоящую армию, поскольку теперь думают, что Фредерик решил подавить бунт.

Она не стала говорить, что королю давно пора предпринять решительные меры против враждебно настроенного рода. Ведь это ее жизнь находилась в опасности из-за его бездействия.

Вместо этого она спросила:

– Почему ты не позволил мне остаться в замке с матерью? Вряд ли я нужна тебе, чтобы разбираться с последствиями нападения.

– Я не могу и не хочу оставлять тебя одну, пока существует угроза твоей жизни. Да и сама ты не слишком-то хотела остаться.

Алана покраснела, радуясь, что он не видит ее лица, прикрытого одеялом. Даже если бы он и захотел посмотреть на нее, ничего бы не увидел, потому что она не отваживалась высунуть нос наружу.

Как он догадался? До этого момента Алана не отдавала себе отчета, насколько ей не по себе в присутствии матери. Правда, она знала, что ей захочется погостить подольше, когда успокоится. Сейчас ее чувства были в полном смятении.

Мать совсем не походила на счастливую, обрадованную женщину, узнавшую, что ее дочь жива. Нет, Хельга была явно чем-то напугана.