Когда говорит оружие

— Вот, бери! — сказал и не торопясь отъехал.

Флорен с криком бросился за ним. Том Спек не повернул головы, не оглянулся. Он просто ехал, вспоминая Тусон и «Шу-Флай». Вот теперь уж всласть там поест! Может быть, через неделю или около того…

У него прорва времени. Теперь.

ОДИНОКАЯ И БЕЗЗАЩИТНАЯ"

"Туда, откуда падали большие капли, мы подставили деревянное ведро, которое разыскали в углу старой бревенчатой хижины. Воздух в ее единственной продолговатой комнате с земляным полом пропитался запахом мокрой одежды, дровяным дымом и сыростью от непрерывного дождя. Но дров было достаточно, и огонь в очаге пылал ярко, постепенно просушивая влажное помещение и наполняя его теплом и уютом.

Нас было семеро. Хэйвен, управляющий дилижансом; Рок Вилсон, управляющий шахтами из Хэнгтауна; Генри, бандит из Чероки-Стрип; незнакомый мне худой человек со светло-каштановыми волосами, болезненно-желтым лицом и холодным взглядом; сидевшая поодаль парочка и я сам.

Шестеро мужчин и одна женщина.

Вернее, совсем еще девушка — ей было лет восемнадцать — девятнадцать, не больше, и она обещала стать редкой красавицей. Худенькая, она была вместе с тем прекрасно сложена, и во всех ее движениях присутствовала неслышная музыка, а в каждой ее улыбке сквозило что-то сокровенное, глубоко личное, адресованное только тебе. Каким образом она очутилась здесь с этим типом, которого мы все знали? А знали мы его потому, что он любил поговорить, и говорил много и громко. Я сразу же проникся к ней жалостью, а ее манера держаться — спокойно и с достоинством — вызвала у меня восхищение.

Ей предстояло стать его женой. Она была одной из многочисленных девушек и женщин, приехавших на Запад, чтобы подыскать себе мужа, но я недоумевал, почему она-то среди них очутилась. Такая девушка была рождена для жизни в довольстве и роскоши, в каждом ее слове и движении чувствовалась культура и хорошее воспитание. И все же она оказалась здесь, угодив каким-то образом в лапы Сэму Толмену.

Это был здоровенный парень — широкоплечий, с мощным торсом, большими руками и вызывающей манерой держаться. Он обладал своего рода агрессивной привлекательностью, а когда ему это было удобно, мог даже казаться нежным и задумчивым, но это была лишь поза, не имевшая никакого отношения к его внутренней сущности. Он являлся полной противоположностью девушке: грубый, неопрятный и готовый слишком откровенно поведать первому встречному подробности своей личной жизни.

Эта Кэрол Хьюстон явно расставалась со своими иллюзиями. Если, конечно, они у нее когда-то были. Время от времени она бросала на него недоумевающий взгляд, такой, каким обычно награждают докучливых незнакомцев. И неловкость ее все росла.