Когда даже ангелы посылают (СИ)

- молчание снова первым нарушил «Борода». Кажется, его зовут Борис. Или наоборот, это «Узкие джинсы» - Борис. Даже представиться не соизволили, черти!

Катя повернулась к старшему и увидела, как он держится за левый бок. А вот не надо мне тут на жалось давить, любезный!

- Валидольчику под язык? - участливо спросила Катя, давя острое желание запустить в троицу кастрюлей с супом из брокколи. Три лба здоровенных, и все - идиоты!

- Спасибо, не надо, - Константин Федорович опустил руку, снова встал идеально ровно. - Я прошу у вас прощения за поведение своего сына. Это совершенно недопустимо, я понимаю. Я... Мы.... Мы что-нибудь придумаем и... - он покачал головой. - Я и предположить не мог, что мой сын на такое способен.

Да уж, вы и не представляете, на что ваш сын способен! Ради совершенно незнакомой ему девушки. Мыслитель хренов! Уж напридумали - так напридумали. А Кате теперь расхлебывать!

- Вы, кажется, посол в Ватикане?

Коробейников-старший даже моргнул от такой резкой смены беседы.

- Бывший. Сейчас я работаю в министерстве.

- Бог мой... - Катя потерла виски. - Когда я представляю, что внешняя политика нашего государства висит на таком волоске...

- Что, простите? - ей удалось удивить господина бывшего посла в Ватикане. Он еще раз внимательно прошелся по Кате взглядом, снова задержавшись на животе. Но странным образом она теперь совсем не считала, что отец Кира представляет для нее какую-то опасность. Скорее, наоборот. Это Катерина сейчас опасна. Сердита и очень, очень опасна!

- То, что интересы нашей станы представляют люди, способные на такие скоропалительные и в корне неверные умозаключения. А я-то думала, что дипломаты - люди проницательные и умные. По крайней мере, Кирилл именно такой.

«Борода» присвистнул, «Узкие джинсы» привалился к стене с видом человека, предвкушающего редкое шоу. Будет вам шоу. Избиение младенцев и бегство в Египет вам сейчас будет, господа Коробейниковы!

- И в чем же я ошибся? - к отцу Кирилла вернулся его безупречно ровный тон.

- Во всем! - Катя прошла к балкону, неторопливо полила фикус, потом снова обернулась к визитерам. - Во-первых, моя беременность - это целиком и полностью моя... если угодна, заслуга. Я была инициатором близости. Оба раза. Кирилл вел себя как джентльмен, а я его... соблазнила, да. Надеюсь, я вас не слишком шокировала такими откровенными подробностями?

Потому что вам идет это выражение идиотического изумления, господа Коробейниковы, всем троим. И оно у вас у троих разное. Первым опомнился старший, но Катя ему не дала сказать и слова.

- Во-вторых, я не собиралась сообщать Киру о ребенке. То, что он узнал - чистой воды случайность.

Но, в принципе, папу можно приравнять к стихийным бедствиям, так что Катя не сильно соврала.

- Вот как? - голос отца Кирилла звучал не просто ровно - тихо.