Когда даже ангелы посылают (СИ)

- Константин Федорович склонил голову. - Честь имею.

Под конец речи Коробейникова-старшего Катя уже едва сдерживала улыбку. Ну каков, каков, а?! Таки Один! Ну или Зевс. Но ответный практически царственный кивок изобразила вполне убедительно - и в своих собственных глазах, и в глазах всех троих. И лишь когда за гостями закрылась дверь, Катя повалилась на диван, давясь от смеха. Но смех быстро прекратился, а Катерина вскочила на ноги.

А Кир? А как же Кир? Где он?!

Трое мужчин какое-то время спускались по лестнице молча.

- Па, я нагуглил этого Державина, - подал голос средний сын. В тоне его слышалось нешуточное удивление. Протянул отцу телефон. - Смотри.

Коробейников-старший не удостоил экран даже мимолетного взгляда.

- Мне все равно, кто он такой. Какая разница: Тихомиров, Державин? Наша будет. Коробейникова.

Аккуратные седые усы приподнялись, обнажая зубы в улыбке. Константин Федорович Коробейников поправил галстук и, насвистывая, прибавил шагу.

- Чего стоите? Догоняйте.

Катя минут пять пометалась по квартире. Кирилл, Кир, Кирюшка, ты где? У тебя сегодня день рождения, а на тебя наорал твой собственный отец, и теперь ты бродишь неизвестно где. Эх...

Катя в очередной раз взяла телефон, включила экран, посмотрела на заставку - и в очередной раз выключила. Она интуитивно чувствовала, что, несмотря на то, что Киру сейчас явно не слишком весело, не стоит его пока трогать - даже с самыми лучшими побуждениями. Ему какое-то время нужно побыть одному. И как бы Кате ни хотелось сейчас обнять Кирилла, надо дать ему время. Катя снова взяла телефон - и снова отложила его, даже не отложила, а отбросила на диван, подальше от соблазна.

Полчаса тебе даю, хороший мой, слышишь? Полчаса. А потом, если сам не придешь, буду звонить тебе и рассказывать, как я тебя люблю.

А сейчас главное - найти, чем себя занять на полчаса.

Он опомнился в каком-то неизвестном дворе, сидящим на турнике. Стоящая неподалеку группа мальчишек лет восьми-десяти немного опасливо и с уважением косилась на Кира.

Сначала, ведомый злостью, он просто быстро шел, пытаясь перевести клокочущую в груди бурю в кинетическую энергию движения. Потом он бежал. Точнее, он сбежал. Сбежал, потому что если остался хотя бы на минуту - наговорил бы отцу гадостей, безобразных и омерзительных. Он уже чувствовал их вкус на языке. А этого говорить нельзя, у отца проблемы с сердцем, о чем ему каждый по раздельности сообщили и Боря, и Аркаша. Именно поэтому отец ушел с посольской должности. Поэтому он теперь в Москве. Поэтому Кир теперь здесь, весь мокрый после серии адских подтягиваний на турнике.

Катя - там. Наедине с его развеселыми родственниками, которые один другого краше.

Кир спрыгнул с турника, достал из кармана пиджака платок, вытер влажные шею, лоб, виски. На нос упала капля.