Кофе, кот, мужчины и я

— Какой приятный комплимент от молоденькой девочки, — рассмеялся он. — Я у тебя, Соня, греюсь, как у огонька. Как будто ты моя внучка. У меня есть внук, уже взрослый, но живет с родителями за границей. Видимся редко, да и отношений близких нет, к сожалению.

— Ну тогда считайте, что вы меня… увнучили. У меня дедушек нет, не застала. Дедушка — это же классно!

Мне показалось, что он даже растерялся на секунду. И глаза блеснули влажно.

— Спасибо, Сонечка, — он погладил меня по руке. — Прямо растрогала. Хотел бы я, чтобы ты на самом деле была моей внучкой.

О-о-о, а ведь я, похоже, не ошиблась. Там действительно что-то было… с бабушкой. Любопытство перелилось через край.

— Игорь Ильич, а можно я задам вам очень неделикатный вопрос? — я сейчас была совсем как Пикс, который имел привычку вот так осторожно подкрадываться. — Но если не хотите, не отвечайте.

— Соня, ты просто прелесть. Ты же про бабушку хочешь спросить, да? У нас с ней все было, как сейчас говорят, сложно. Мы дружили… не поверишь, шестьдесят девять лет, и я был в нее влюблен все это время. Я до сих пор ее люблю, Сонечка. Хотя при этом дважды был женат. Она тоже была не совсем ко мне равнодушна, но мы так и не пересеклись. Постоянно не совпадали.

Он замолчал, улыбаясь грустно, глядя сквозь время — туда, где они оба были молодыми.

— Расскажите, — шепотом попросила я.

— Когда я пошел в школу, мы еще учились отдельно, — начал он, размешивая в чашке давно растаявший сахар. — Мальчики и девочки.

— Такое было? — удивилась я.

— Да. Сейчас об этом и не помнят уже. Во время войны ввели раздельное обучение, а отменили, когда мы перешли в третий класс. Соседнюю женскую школу расформировали, девочек раскидали кого куда. У нас было два вторых класса, а третьих уже стало три. В нашем осталось пятнадцать мальчиков, и пришли, кажется, тринадцать девочек. Не помню точно, но их было меньше. Сначала они пытались держаться от нас подальше. Сидели за партами отдельно, почти с нами не разговаривали. Но учительница всех рассадила.

— И вас посадила с бабушкой?

— Да. Сначала у нас с ней была война. Мы поделили парту. Ой, Соня, тогда же еще были старые парты, давно таких нет. Без стульев — стол и скамейка, соединенные вместе. Крышка наклонная, сверху чернильницы в специальных отверстиях. Мы писали вставочками — это деревянная ручка со сменным пером. И вот мы с Машей парту поделили — провели мелом границу. И по скамейке тоже. Сидим, пишем в тетрадках. Я ее толк под локоть, у нее клякса на всю страницу. Она в слезы. Учительница: что там такое? Маша: Пожаров меня толкнул. Я: ничего подобного, она сама. А у меня весь локоть мелом измазан. Форма тогда у нас темно-серая была, все на ней видно. Ох, попало же мне!

— А я думала, что форма была синяя. Видела картинки в интернете.