Кофе, кот, мужчины и я

"Кофе, кот, мужчины и я

Анна Жилло

Глава 1

— Да, Сонечка, офигенное наследство тебе бабуля оставила, — присвистнул Кирилл, оглядевшись по сторонам.

— Дареному танку в дуло не смотрят, — огрызнулась я, стараясь не заплакать.

Всю сознательную жизнь я была уверена, что отца у меня нет и никогда не было. Ну то есть биологически был, конечно, не ветром же меня надуло. Даже в свидетельстве о рождении значился какой-то Максим Леонидович, но я думала, что мама его сочинила, лишь бы не ставить обидный прочерк. В ответ на мои детские расспросы она бормотала что-то невнятное про погибшего полярника. Сначала я верила, потом, разумеется, не верила.

А зря.

На двадцать восьмом году жизни внезапно выяснилось, что был у меня не только отец, действительно погибший полярник, но и бабушка, Мария Васильевна Краснова, оставившая в наследство квартиру и немаленький вклад в банке.

Она позвонила мне сама. Это напоминало то ли развод, то ли розыгрыш.

Так и так, Сонечка, я твоя бабушка, хотела бы с тобой увидеться и поговорить.

— Моя бабушка умерла, — буркнула я и потянулась нажать на отбой, однако та сказала, что нет, пока еще жива, но это ненадолго.

— Соня, когда-то я сделала большую ошибку, — добавила она. — Дай мне возможность ее исправить.

Если бы собеседница пригласила к себе домой, я бы не поехала. Но адрес, который она назвала, принадлежал хоспису. Похоже, про «ненадолго» было не шуткой. К тому же проглядывала возможность узнать что-то об отце.

Хоспис оказался государственным. В трехместной палате было чисто, но с таким отпечатком безнадеги, что хотелось выть. Хотя как еще должно быть на перевалочном пункте между жизнью и смертью?

На кровати у окна лежала крохотная старушка, к ее руке от капельницы тянулась прозрачная трубка.

— Здравствуй, Сонечка, садись, — прошелестела… бабушка? Никак не удавалось думать о ней так.

Я подтащила стул, присела, не зная, что сказать. Спросить, как она себя чувствует? Но это глупо. Как можно чувствовать себя в хосписе? К счастью, вопросов не понадобилось.

— Я должна попросить прощения, — моей руки коснулись сухие горячие пальцы. — У тебя и у твоей матери.

— За что? — прикосновение было неприятным, но я решила потерпеть.

— Когда твой отец погиб, она пришла ко мне. Но… я тогда была вне себя от горя и не захотела с ней разговаривать.

«Вне себя от горя»!

Меня покоробила эта высокопарность, но я дала себе мысленную оплеуху. Если уж пришла — терпи.

— Я ничего об этом не знаю, — сказала, глядя в сторону. — И об отце. Мама говорила, он был полярником. Я не верила. Ну все так говорят: летчик, полярник.

— Это правда. Он постоянно ездил в экспедиции. Арктика, Антарктика. Полгода там, три месяца дома. В один из приездов познакомился с твоей матерью. Она забеременела.