Код возвращения

Кто мог знать, что у него в голове? Или про отравленный перстень!

Приободренные сотрудники распрямились, хотя все понимали, что не события пятилетней давности вызвали такую вспышку гнева у Горемыкина, это только повод. А вот что такого серьезного произошло сегодня, еще предстояло узнать.

— Вы что, адвокат? — нахмурился Горемыкин, высокий лоб избороздили морщины. — Ваша задача не оправдывать чужие ошибки, а не допускать собственных! А ваша вина в тех событиях тоже имеется, поскольку вы были правой рукой Атаманова! Или вы хотите, чтобы я считал вас некомпетентным человеком?

Владислав покачал головой. Сейчас он отдувался за ошибки своего предшественника да еще приходилось его оправдывать, теряя баллы перед лицом высшего начальства. С какой стати?

— Я, конечно, не адвокат, Петр Георгиевич. Просто в то время, как, впрочем, и сейчас, каждый отвечал за свой участок. Я обеспечивал физическую безопасность. И именно мой сотрудник сумел остановить Фокина! А ведь это было очень непросто! Я был там, Петр Георгиевич. Фокин напоминал разбушевавшегося зверя: огромный, сильный, бешеные глаза… Он как с цепи сорвался, с ним не могли справиться и впятером! А кругом люди, полный зал народу, оружие применять нельзя. Алик Малахов догадался упасть на колено и выстрелить снизу — три раза, Петр Георгиевич! Он его довольно серьезно ранил и этим спас положение.

— И где сейчас этот ваш Фокин? — брюзгливо поинтересовался Горемыкин.

— Гм… Его осудили. За хулиганство и покушение на убийство.

Петр Георгиевич сурово свел брови."

"— Это общеизвестно. А где он, вы не знаете! Так я вам скажу: бывший подполковник Фокин отбывал семилетний срок в спецколонии № 7 в Нижнем Тагиле, второй отряд! Но полгода назад был освобожден условно-досрочно!

Каймаченко понял, что Горемыкин специально изучал вопрос и осведомлен лучше его. Но зачем шефу это нужно? Уж конечно, не для того, чтобы просто показать свое превосходство, в котором никто из присутствующих и так не сомневается. Начальник СБ не стал отвечать, тем более что не знал, о чем говорить.

— Вышел на волю и живет припеваючи, хотя подлежит безусловной ликвидации!

Руководитель «Консорциума» откинулся на высокую спинку своего глубокого кожаного кресла и свысока рассматривал Каймаченко и всю рать его подчиненных. До тех пор, пока их головы вновь не опустились к богатому ковру.

— Вы смотрите телевизор? — внезапно спросил Горемыкин.

Столь резкое изменение темы окончательно сбило всех с толку.

— Так некогда, Петр Георгиевич, — ответил за всех

Каймаченко, надеясь, что таким образом он косвенно похвалил и себя, и подчиненных.

— А напрасно. Со следующей недели пойдет интересный сериал. Очень интересный!

Горемыкин снова ударил кулаком но столу.