Код возвращения

Каймаченко тоже поднялся, чтобы замкнуть это шествие побежденных. На том месте, где только что лежали его сцепленные в замок руки, осталось широкое мокрое пятно от вспотевших ладоней.

Заложив руки за спину и чуть покачиваясь на носках, Горемыкин провожал подчиненных взглядом. Вот вышел Липатов, за ним Шашков, потом Пыхонин, Лютов. На порог уже ступил Каймаченко, когда за его спиной раздался приглушенный голос:

— Владислав Игоревич!

Шеф любил эффекты. Он хорошо знал старые фильмы и наизусть помнил фразу папаши Мюллера: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!»

Начальник СБ остановился и неуверенно повернулся через левое плечо.

— А вас я попрошу остаться!

На этот раз голос Горемыкина был таким приторным, что это насторожило Владислава еще больше. Дверь за коллегами закрылась, но Петр Георгиевич продолжал хранить молчание. Начальник СБ сделал пару неуверенных шагов обратно к столу. Выжидающе смотрел на Горемыкина.

— Кажется, мы вам платим тридцать тысяч долларов? Ежемесячно? — наконец нарушил молчание председатель совета учредителей. — Вам хватает?"

"И этот вопрос тоже не сулил ничего хорошего. Вряд ли на отрицательный ответ шеф предложит увеличить ему оклад.

Подобно глухонемому, Каймаченко снова кивнул. Впрочем, Горемыкин и не ждал от него конкретного ответа. Вопрос был чисто риторический.

— Куракин и Атаманов погибли на боевом посту, и вы их сменили. — Не нужно было обладать уникальным умом и музыкальным слухом, чтобы уловить в голосе Горемыкина угрожающие нотки. Каждое слово, срывавшееся с уст Петра Георгиевича, теперь звучало, как лязг передергиваемого затвора. — За тридцать тысяч и вам найдется замена. Вам ясно, Каймаченко?

Владиславу все было ясно. Теперь от персоны Макса Карданова, на котором обломали зубы такие профессионалы своего дела, как Куракин и Атаманов, зависело его, Владислава, будущее. Его работа, карьера… А может, даже и жизнь? Петр Георгиевич не тот человек, чтобы впустую разбрасываться угрозами.

— Ясно, — глухо произнес Каймаченко предательски дрогнувшим голосом и в знак подтверждения того, что ему действительно все предельно ясно, кивнул головой в третий и уже, слава богу, в заключительный раз. — Я могу идти, Петр Георгиевич?

— Да, идите. — Только сейчас Горемыкин опустился в свое кожаное кресло. Казалось, персона Каймаченко перестала его интересовать и он уже мысленно переключился на что-то другое. Однако он все же бросил в спину развернувшемуся на выход начальнику СБ: — И держите меня в курсе дела, Каймаченко. Как только появится новая информация по Карданову — немедленно докладывайте лично мне.

Владислав чересчур поспешно покинул кабинет председателя совета.