Кочевая кровь

Согласен?

Он слегка кивнул в знак согласия.

– Меня должны были уволить за утерю тобой оружия. А я-то, Леня, с пистолетом по помойкам не бегал, призрачного счастья не искал. Я думал, как мне с тобой поступить, и решил: ради Натальи и вашего будущего ребенка я отмажу тебя от обвинений в изнасиловании и убийстве. Рассказывай все, что с тобой приключилось на поляне.

– С поезда все началось, – пробормотал он.

– К поезду еще вернемся, сейчас давай про поляну, – я боялся, что у него могут иссякнуть силы и он вновь впадет в бессознательное состояние. Выглядел Леня плохо, как говорится, в гроб краше кладут.

– Где Айгюль? – тревожным голосом спросил он.

– Да забудь ты про эту проститутку! – злобно прошипел я. – Она черт знает сколько времени живет со своим братом, и любит она Алижона, а не тебя. Ты им был нужен, чтобы избавиться от барона и уладить дела с замужеством Айгюль. Мне лично Айгюль говорила, что ты – тряпка, а не мужик, что ты ее поцеловать никак не решался.

Он скривился, как от приступа внезапной зубной боли, но промолчал.

– Леня, или ты мне все рассказываешь, или я пошел. Мой тебе совет: после моего ухода иди на сестринский пост и начинай обзванивать хороших адвокатов. Как выпишешься, тебе понадобится их помощь."

"Я безбожно блефовал, но у меня не было другого выхода, я должен был сломать его здесь и сейчас. Был бы Меркушин юристом, он бы с легкостью отмахнулся от обвинений в убийстве – трупа-то нет, причина смерти барона документально не установлена. С изнасилованием все тоже белыми нитками шито. На одних показаниях потерпевшей и свидетелей далеко не уедешь. Но Меркушин, хоть и носил погоны офицера милиции, в тактике и методике расследования преступлений был, мягко говоря, не силен.

– В тот день, – начал Меркушин, – когда я приходил к тебе в общежитие, я встретился с Айгюль, она сказала, что ее отец согласен отпустить ее из табора без калыма и выкупа, но при соблюдении определенных обычаев. Она говорила: «Есть закон, по которому девушку можно отпустить из племени, если ее избранник – влиятельный и могущественный человек».

– Это ты-то – влиятельный и могущественный человек? – не удержался я. – Ты дебил, Леня! По своим средневековым законам маагуты могут проклясть женщину и изгнать ее из племени, добровольно они никогда ее не отпустят. Айгюль говорила тебе «карабут»?

– Разве «карабут» – это не проклятье? – удивил-ся он.

– Давай дальше, – отмахнулся я. – Забудь про «карабут».

– Айгюль предложила мне так попросить ее руки: я прихожу во вторник на поляну в форме, с оружием. Она стоит рядом со мной. На другую сторону поляны выходит барон с братьями. Я дважды стреляю в воздух, и мы идем навстречу друг другу, встречаемся на середине поляны.