Княжна

Сколько наших не вернётся назад? Пушки конечно хороши, но в рукопашной схватке, они бесполезны. А среди радимичей не мало хороших бойцов.

— Княже! — Подскочил ко мне всё тот же Первуша. — Князя Радогоста взяли. Только плох он.

— Тащите его сюда! — Отдала приказ княгиня.

Вскоре показались двое кметей, тащивших за руки седовласого мужчину в дорогом доспехе. Его ноги волочились по земле. Левая нога была перетянута повязкой напитавшейся кровью. Его бросили под копыта наших коней.

— Воды плесните на него. — Проговорила Мстислава.

Подбежал дружинник с ведром и вылил его на голову поверженного князя. Не хило, ледяную воду на голову зимой. А ведь градусов двадцать точно давит. Какое-то время князь был без движения. Потом застонал, оперся на руки и приподнялся. Увидев копыта коней, посмотрел вверх.

— Ну, здравствуй, светлый княже радимичей Радогост! Не узнал? Это я Мстислава. Дочь преданного тобой и убитого князя Вячеслава.

— Я не убивал твоего отца.

— Сам может и не убивал. Убивали поляне. Я знаю. Но ты предал того, с кем ходил в походы и с кем делил хлеб. Ты предал и промолчал, а потом отправил своих татей с хузарами и полянами на мою землю. Убивать, зорить, жечь. Но у вас псов хузарских не получилось. Теперь я пришла требовать ответ и плату. И я возьму её. Кровавую плату, Радогост. Ты не смог взять мой град, а я твой взяла. С этого момента все радимичи лягут под нас с моим мужем и князем. И любое недовольство, я уже не говорю про неповиновение и мятеж будут топится в крови. И я сделаю это и буду делать до тех пор, пока вы не исчезнете совсем, рассеявшись по другим народам. Или сгинете или покоритесь.

— Если бы не твоё колдовское оружие, ведьма, ты бы ничего не получила.

Двое дружинников взмахнули мечами, но Мстислава остановила их.

— Ошибаешься, Радогост. Это не колдовское оружие, а оружие богов. Которые вручили их в руки моего мужа. Я сама это видела и не только я одна. Вся моя дружина видела, нурманы видели, волхвы видели. И очень скоро этого оружия будет ещё больше. А ты у меня умрёшь. Но прежде увидишь как род твой княжий, будет истреблён."

"В это время на подворье Сигурт вытащил за косы молодую женщину, девушку. Не более шестнадцати — семнадцати лет. Платье на ней было дорогое, правда уже порванное. В руках у неё был завернутый в метерию маленький, грудной ребёнок, заходившийся в крике. Она прижимала его к груди.

— Айна! — Крикнул Радогост, попытался встать, но упал. Лёжа протянул к женщине руки.

— Радогост. Муж мой! — Она смотрела на него. По её щекам бежали слёзы. Ничего себе! Старый хрыч на свежачок падок! Молодец! Сигурт потянул ей за длинные чёрные косы.

— Выбрось ублюдка. — Рявкнул он ей. Она стояла на коленях её взгляд заметался и наскочил на Мстиславу.