Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

 – Пусть тропа ее будет широка.

Отступил. В этот миг его роль завершилась. Почти.

Смотрел, как девушка подходит к матери, обнимает ее, хочет прижать к себе. Видел, как руки старшей напрягаются в цепях в тщетной попытке ответных объятий. Обе что-то судорожно шептали друг дружке, быстро, сдавленным голосом, обмениваясь словами на языке, которого он не знал. Аонель дотрагивалась пальцами до лица матери, водила по нему, словно пытаясь читать и запоминать карту боли, выписанную морщинами впалых щек и шрамами на голове. Не знал, плачет ли девушка, – ему не было до этого дела. Альтсин повернулся к стене, ощущая внезапную усталость. Вены все еще наполняла ледяная ярость, он явственно видел все подробности: черные камни стен, раствор между ними, свою тень, отбрасываемую огнем факела. Шепот за спиною стих, и он принялся неторопливо считать.

Прежде чем он дошел до тридцати, услышал приглушенный всхлип.

Младшая из женщин плакала, обняв старшую:

– Neo gre’nnet elldanwee… neo…

Подошел к ней, вынул бутылочку из ее пальцев.

– У нас нет времени на бабские слезы, – прорычал он. – Жрецы могут вернуться в любой момент.

Он оторвал ее от матери и грубо подтолкнул в сторону выхода.

– Обожди меня там.

Девушка изменилась во мгновение ока, лицо ее исказилось бешенством, и она зашипела нечто, что могло быть лишь проклятием. Потянулась к поясу.

– Vent’h, – сказала старшая. – Ступай, Аонель, обожди за дверью.

– Cenn…

– Иди! Он прав, у нас немного времени."

"Девушка словно сжалась, опустила голову, затряслась. Вор глядел, как она идет в сторону двери и исчезает во тьме.

– Так сколько нужно, двенадцать капель?

Сам удивился спокойствию в своем голосе.

– Да, – прикованная женщина подняла голову. – Двенадцать.

После четвертой она сомкнула губы.

– Твоя рука… – прошептала она, – если ты ранил ее о клинок, то ни один целитель тебе не поможет. Раны, нанесенные этим оружием, не заживают.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Она же повернула к нему лицо:

– Ты знаешь, что давно мог бы уйти из этого подвала. Милосердие… сочувствие… несмотря на лед. – Она улыбнулась почти жалобно. – Моя дочь не настолько сильна, как она думает, то, что ты снял с ее плеч, сломило бы ее, будто сухую тростинку… Я должна тебя поблагодарить… если бы кто сказал мне…

Альтсин легонько прикоснулся пальцем к ее губам:

– Я знавал кое-кого, кто говаривал, что бабам лишь смерть может закрыть рот, – прошептал он.

Она коротко рассмеялась:

– Ты прав. – На миг она выглядела так, словно пыталась на чем-то сосредоточиться. – Ваши алхимики – мастера в своем искусстве… похоже, я узнаю кое-какие составляющие: двенадцати капель может оказаться и многовато.

Открыла рот.