Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Это было очевидно.

– Да. Наши святые мужи, которые превратили Меч бога в орудие казни, чтобы набивать свои сундуки золотом. Если они почувствовали, что никто уже на нем не висит, вскоре они появятся. И мы откроем для них путь тоже.

– Onun te alvent’hr?

Это Альтсин понял.

– А как же иначе? – согласился он. – Ясное дело – в самый ад. На самое дно.

* * *Сперва он почувствовал холод. Ледяное дыхание, плывущее вниз, со стороны колонн, казалось, сковало его ноги ледяными узами. Потом пришло осознание темноты и боли. Он шевельнул головою, и нечто взорвалось у него под черепом, на миг отнимая дыхание.

Откуда-то издалека доносились монотонные удары.

Луп, луп, луп.

Он попытался дотронуться до головы и лишь тогда понял, что некая сила удерживает его руки, отведенные в стороны и назад. Спиной он упирался во что-то ужасно холодное и твердое. Вдруг он понял, где находится."

"Он попытался броситься вперед, дернул цепи, но добился лишь того, что оковы сильнее сжались у него на запястьях. Зато появилось воспоминание о других, десятках мужчин и женщин, которые, приходя в себя, реагировали подобным же образом. Лишь позже приходило время угроз, мольб, просьб и скулежа. В конце все впадали в почти граничащую со смертью апатию. И тогда он приходил к ним в последний раз, чтобы оказать милость.

Луп, луп, луп.

Он медленно вздохнул, пытаясь вспомнить, что случилось. Он, Клессен и Хегренсек сразу же узнали, что Меч освобожден. Слишком часто бывали они в его обществе, слишком глубоко погрузились в аспект его Силы, чтобы не почувствовать. Стремглав помчались в подвалы. Смерть ведьмы, которую они хотели обменять на копию Меча, могла серьезно усложнить им жизнь. Пока она была жива, оставался шанс схватить злодея.

Луп, луп, луп.

Он помнил, как они вошли в главное помещение и встали в дверях. Те не желали отворяться, что было странно, но тогда на это внимания никто не обратил. Как и на странный цвет пламени масляных ламп и внезапную обездвиживающую слабость. Он помнил, как инквизитор прошипел что-то предупреждающе, а потом дверь отворилась сама, и волна Силы, которая пролилась из-за них, отбросила их назад. И все…

Он раскрыл правую ладонь и прошептал несколько слов. Между пальцами его загорелся небольшой огонек. Он сразу же узнал подвал. Повернул голову и взглянул на Меч. Черная тень возвышалась за его спиною, недвижная уже тысячи лет. Он отштанулся так далеко, как только сумел. Непосредственный контакт с клинком высасывал силы быстрее, чем открытая рана. Та сеехийка знала об этом, но с какой-то мрачной решимостью держалась за жизнь, а ее упорство пробуждало в нем худшие из инстинктов. С настоящим наслаждением он спускался сюда ночами и учил ее покорности.

Луп, луп, луп.

Он почувствовал боль. С правого запястья сочилась нитка крови, с левого – тоже.