Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Выдрессировать… Мы пытались.

Сколько же бессилия могло прозвучать в одном слове.

Пытались.

— Многие погибли, потому что послушались шепота сердца. А наша разумность… помнишь Кусок Железа?

Помнила ли она? Кей’ла давно уже не видела его, но конечно же — помнила.

— Мы тихие. Спокойные. Не орем во время боя, не распаляем свой гнев. Нам нет в том нужды. Но порой гнев взрывается. И мы утрачиваем контроль, враг тогда — везде, неважно, сколько у него рук, ног, голов… Мы тогда теряем себя. Кусок Железа и Черный Белый — братья; их мать сделала свое сердце настолько каменным, что оно просто треснуло, понимаешь? Родила восьмерых детей и умерла, возвращаясь отсюда наверх в шестой раз. Неважно… Они — братья, и однажды во время боя Кусок Железа потерял себя. Его охватила боевая ярость, красная и густая, словно подсыхающая кровь. Черный Белый сражался с ним много часов. Изранил его, порезал чуть ли не на куски, а когда его брат пал наконец на землю, тварь его отпустила. Он вернулся в страну разумных. Не всем это удается. Порой нам приходится убивать тех, кто выбирает звериный путь. Смотри.

Уста Земли поставила лампу на пол, упала на колени и, опираясь нижними руками в дно пещеры, верхние вытянула так, словно собиралась схватить воздух. Пледик вдруг подрастерял все свое спокойствие, выскочил перед Кей’лой, а его нож и когти блеснули в свете лампы.

Вайхарская женщина дико усмехнулась.

— Ну вот, пожалуйста, даже когда я пытаюсь позабыть, что он выращен Добрыми Господами, ничего не получается. Твой каналоо наверняка научен узнавать эту позу. Это похе: гнев, безумие и амок в одном. Такую позу вайхир принимает, когда теряет себя. Когда отбрасывает разум и превращается в зверя. Если когда-нибудь увидишь одного из нас в такой позе — беги. Бросай все и беги. Ты маленькая, спрячься в дыру, куда он не сумеет за тобой пролезть, и жди, пока он уйдет. Терпение — не главная черта похе.

Она выпрямилась, поднимая лампу. Кости и черепа снова засияли белизной в кругу света. Одна из рук великанши указывала на выход из пещеры.

— В моем племени много лет ни одна женщина не спускалась этой дорогой. В других такое еще случается, но все реже. И мне кажется, что именно из-за этого к нам и наведывается похе. Наше отчаянье тихое, оно не кричит и не плачет громко. Только тут, — она коснулась груди, — сидит чудовище, которое становится все голоднее и все нетерпеливей. У каждого свой способ усыпить его. Медитации, молитвы, музыка. Я играю на холи. Это моя колыбельная для чудовища.

Кей’ла кивнула, быстро моргнув и отведя взгляд. Это стыдно — плакать при чужаках. Уста Земли, однако, была мудрой. Она опустила лампу, уменьшив круг света до нескольких футов.

— Мы отправимся на войну против тварей из Долины Печали.