Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

В момент бунта наши создатели были еще настолько сильны, чтобы наложить на нас чары, отбирающие у большинства наших новорожденных детей душу. Потому что только мыслящие обладают душой, а те, кто ее не имеет, никогда не взойдут до уровня разумных. Таковы уж законы Всевещности. А мы… что ж, мы были… остаемся существами созданными, а не взошедшими к разумности, а потому нашим хозяевам оказалось легко столкнуть нас до уровня животных. Но у нас уже был собственный бог, он прикладывал палец к сердцу новорожденного, отдавал ему кусочек, искорку собственного духа и заменял отсутствие истинной души частичкой собственной. Но сейчас Товета уже нет с нами, и проклятие набрало силу. Оно нас убивает: наши мысли и наши сердца.

Кей’ла не понимала. И собственно, не хотела потянуться к пониманию, хотя оно мерцало рядом с ней.

Истина. Эта старая сволочь скалилась на нее, поднимая окровавленные когти и шепча: «А ты видела меж ними каких-то детей?»

Пледик замер за ее спиной, словно и до него дошел весь ужас каменного пола, усеянного мелкими костями. Уста Земли все еще стояла с закрытыми глазами. Продолжила говорить — нет, выстреливать короткими фразами, словно плевалась кровью:

— Становишься беременной, чувствуешь, как растет в тебе жизнь. Рожаешь в крике. Порой завидуешь вам, что у ваших детей только две руки. Обнимаешь и молишься, чтобы оно было одним из четырех или пяти… Потому что проклятие действует не полностью и один из четырех, порой — из пяти рождается с собственной душой. А остальные… Первые дни: плачет, ест, спит, марается, ищешь на лице, во взгляде… признаки разума. Порой это длится долго, на твою меру времени будет полгода, порой — год, никогда не больше двух. А потом ты уже знаешь… чаще всего знаешь, что родила звереныша.

Кей’ла вздрогнула.

— Не говори так, — попросила она тихо."

"— Мы не похожи на вас. — В голосе Уст Земли боль смешивалась с гордостью. — Мы не дорастали до разума, хотя были очень близки к нему. Нас им одарили. Мы другие. Рожаешь ребенка в надежде, что тот получит душу, а когда видишь, что ее у него нет, что он не говорит, не смеется, что он мудр, но не разумен, камдери-суве, обязанность матери… даешь травки… он засыпает, берешь на руки и спускаешься под землю. Он легкий и теплый, спит все более глубоким сном, дышит спокойно…

Великанша наконец открыла глаза и повернулась к ним. Глаза ее, черный и зеленый, выглядели одинаково, скрытые в тенях от лампы.

— Обычно он перестает дышать раньше, чем ты сюда добираешься. Находишь кусочек свободного пространства, кладешь его. Уходишь.

— Вы не можете…

— Нет! нет… взрослые вайхиры — это машины для убийства. Мы умеем только это, поскольку для этого нас и создали. Без души мы знаем только гнев, ярость, убийство. Нас невозможно приручить.