Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но твой приятель, скорее всего, вскоре уснет — и ты должна понимать, отчего так случится.

— Уснет? — Она даже вскочила с постели, встав лицом к лицу с вайхирской женщиной. Та стояла на коленях, но все равно Кей’ле пришлось чуть задрать голову, чтобы выкричать свой гнев: — Не заснет! Вы убьете его! Убьете, как собаку!

— Убьем? Нельзя убить того, кто не жив. А он жив не больше, чем камень или кусок дерева. Он менее жив, чем собака, о которой ты вспомнила. Он — только тело, которое растет. Он как… как скорлупа улитки. Он пуст.

— Неправда!

— Мой мир, мои истины. Его душа находится в а’санверх. В уловителе. Он был убит еще до того, как перерезали пуповину, что соединяла его с матерью, его душу поймали и пленили внутри сети проводов и колец, которые он носит на своей левой руке. А потому он — не жив. Его тело растет, но душа находится рядом с ним, и она — все еще душа ребенка, который не успел сделать первый вздох и издать первый крик. Он не знает любви, преданности и сочувствия, потому что никогда с ними не сталкивался. Не знает и страха, потому что, чтобы бояться, нужно знать, что ты можешь потерять. Потому каналоо настолько хорош в том, для чего его создали. В бою и в убийствах.

— Ты лжешь! — Слезы потекли по щекам у Кей’лы. Она сжала кулаки, готовая накинуться на великаншу."

"— Нет. Ложь — это оружие, которым мы пытаемся кого-нибудь ранить… или броня, под которую мы прячемся. С тем же успехом я могла бы вынуть против тебя саблю и попытаться рассечь тебя на куски. И какова была бы в том честь? О-о-о! Как ты здорово сжимаешь кулаки и морщишь лицо. Выдать тебе секрет? — Уста Земли вдруг наклонилась вперед, так что Кей’ла почувствовала окружавший ее сладковато-мускусный запах. — Ты не напугаешь меня, потому что мы были созданы, чтобы убивать людей, всех людей, малых и больших, в том числе и детей. И мы делали это целыми веками, а наше имя проклинали в каждом месте, куда посылала нас воля хозяев. И если кто-то имеет право решать судьбу подобных созданий, как каналоо, то только мы. И никто больше.

— Если он умрет — я умру тоже.

Уста Земли отступила на шаг, сложила обе пары рук на груди.

— Я не говорю, что этого не случится. Ты — человек, а мы их не любим. В конюшнях Добрых Господ достаточно людей, и мы встречаем их с оружием в руках чаще, чем нам бы хотелось. Но ты не одна из них, Два Пальца узнал это по твоему запаху и по тому, что ты не можешь спать, если тебя не окружает темнота. Так кто ты такая, Одна Слабая? Из какого места ты происходишь?

— Из того, в котором говорят на меекхе.

Улыбка великанши выглядела хищной.

— Я уже видела людей, что говорят на этом языке… и на других — тоже. Я училась у них. Не только говорить. Твой мир все ближе к нашему, барьер становится все тоньше.