Марианна. Книги 1-6

Веселый огонек на мгновение мелькнул в глазах американца."

"– Она находит, что женщины здесь слишком красивые и слишком вольно себя ведут. Конечно, она доверяет мне, но, когда меня нет рядом, она сто раз предпочла бы знать, что я нахожусь в море, а не в каком-нибудь салоне. Один из друзей моего отца, банкир Багено, оказал нам гостеприимство в своем особняке на улице Сены в Пасси… очень красивом доме среди большого сада, который прежде был собственностью одной из подруг Марии-Антуанетты. Пилар там нравится, при условии, что она никуда не будет выходить, а мне надо упорядочить некоторые дела. Затем мы вернемся в Америку. Мой корабль ждет в Морле.

Это было сказано уже спокойным тоном светской беседы, и Марианна в глубине своего кружевного гнезда с сожалением вздохнула. Недавний страстный взрыв погасила несгибаемая воля Язона. Без сомнения, они уже никогда не встретятся. Эта воля разлучит их так же надежно, как бескрайний океан, который скоро расстелется между ними. Корабль, так часто занимавший ее мечты, увезет другую. Закончится что-то, что никогда не начиналось, и Марианна ощутила, что она не может больше долго удерживать слезы. Она на мгновение зажмурилась, стиснула зубы и глубоко вздохнула, затем прошептала:

– Тогда прощаемся, Язон! Желаю вам… быть счастливым.

Он встал, взял трость и шляпу и отвел взгляд в сторону.

– Я не требую столько, – сказал он с невольной жестокостью. – Пожелайте мне только душевного спокойствия! Этого будет вполне достаточно. Что касается вас…

– Нет… помилосердствуйте, не желайте мне ничего!

Он повернулся и направился к двери. Растерянный взгляд Марианны провожал его высокую фигуру. Он уходит, уходит из ее жизни, возвращается к миру Пилар, тогда как совокупность их общих воспоминаний была еще такой скудной! Ее охватила паника, и, когда он взялся за дверную ручку, она не смогла удержать возгласа:

– Язон!

Медленно, очень медленно взгляд его синих глаз снова нашел ее, и такая в нем читалась усталость, что Марианна задохнулась от волнения. Язон выглядел сразу постаревшим.

– Да? – спросил он подавленным голосом.

– Не хотите ли вы, раз мы не увидимся никогда, поцеловать меня, прежде чем уйти?

Ей показалось, что он сейчас бросится к ней. Охвативший его порыв был зримым, почти осязаемым. Но он удержался ценой усилия, заставившего побелеть суставы загоревшей руки на набалдашнике трости и вспыхнувшего молниями ярости в его глазах.

– Вы так ничего и не поняли? – процедил он сквозь сжатые зубы. – Как вы думаете, что произойдет, если я сейчас коснусь вас хоть кончиком пальца? Через несколько мгновений вы станете моей любовницей, и для меня уже будет невозможным вырваться от вас. Покидая эту комнату, я потерял бы вскоре уважение к самому себе и, может быть, к вам.