Марианна. Книги 1-6

— Соизволил… Откуда такая жестокость, господин герцог? Разве мы больше не друзья?

Легкая улыбка на мгновение заставила расслабиться сжатые губы Дюрока.

— Мы останемся ими навсегда, — прошептал он стремительно, — но император сильно гневается, и я не имею права быть любезным с вами!

— Что ж это, я… в немилости?

— Не могу сказать точно, но похоже…

— Тогда, — раздался позади Марианны приятный неторопливый голос, — оставьте ее со мной на минутку, дорогой Дюрок. Попавшим в немилость надо, держаться вместе, э?

Еще до его знаменитого заключительного междометия Марианна узнала Талейрана. Как всегда элегантный, в темно-зеленом фраке, с затянутой в белый шелковый чулок больной ногой, опираясь на трость с золотым набалдашником, он одарил Дюрока дерзкой улыбкой и протянул руку Марианне.

Явно обрадованный возможностью таким образом освободиться, главный маршал вежливо раскланялся и оставил молодую женщину на попечение вице-канцлера империи.

— Благодарю вас, князь, но не уходите далеко с мадемуазель. Император не заставит себя ждать.

— Я знаю, — просюсюкал Талейран, — сколько времени надо, чтобы задать головомойку юному Клари и научить его не особенно поддаваться очарованию молодой женщины. На это потребуется пять минут. Мне это знакомо…

Говоря это, он нежно увлек Марианну к проему одного из окон. Весь его вид показывал, что этот человек занят приятным светским разговором, но Марианна сразу поняла, что дело идет об очень серьезных вещах.

— Клари переживает, без сомнения, неприятные минуты, — прошептал он, — но я боюсь, как бы вам не пришлось выдержать большую часть императорского гнева."

"Интересно, какая муха вас укусила? Броситься на шею кардиналу прямо посреди двора Тюильри… причем опальному кардиналу к тому же! Подобные вещи делают только с… кем — нибудь из очень близких, э?

Марианна ничего не ответила. Трудно объяснить ее поведение, не раскрыв ее подлинную сущность. Разве она не была для Талейрана некой девицей Малерусс, безродной бретонкой? В любом случае кем-то, кто не мог бы вести себя так вольно с князем Церкви. В то время как она тщетно, впрочем, искала правдоподобное объяснение, князь Беневентский по-прежнему беззаботно продолжал:

— Я хорошо знал аббата Шазея еще в те годы. Он начал свой путь викарием у моего дяди, архиепископа Реймского, который в настоящее время является духовником короля в эмиграции.

У Марианны появилось ощущение, что князь опутывает ее паутиной, как паук муху, ей стало невыносимо тоскливо.

Вспоминался день ее свадьбы и высокая фигура монсеньера де Талейран-Перигора, капеллана Людовика XVIII. Ее крестный действительно был в наилучших отношениях с прелатом. Именно тот одолжил необходимые принадлежности для брачной церемонии в Селтон-Холле.