Марианна. Книги 1-6

Несколько мгновений спустя австрийская карета выехала за решетку Тюильри, сопровождаемая завистливыми взглядами оставшихся князей Церкви, которые, смирившись, один за другим направились в сопровождении своих близких к выходу, в сомнительной надежде найти свободные экипажи.

Марианна и Клари молча провожали глазами исчезающего кардинала де Сан-Лоренцо.

Молодая женщина машинально отряхнула перчатками пыль с серебряных пальм на ее платье, затем повернулась к своему спутнику.

— Ну что ж, войдем?

— Да… но я спрашиваю себя, как нас примут. Половина находящихся во дворце видели, как мы отдали карету человеку, которого его величество император, безусловно, считает своим врагом.

— Вы принимаете все слишком близко к сердцу, друг мой. Идем смелей, все будет хорошо. Поверьте мне, в жизни бывают вещи бесконечно более страшные, чем гнев императора! — добавила она нехотя, подумав о том, что скажет ее крестный сегодня вечером, когда узнает…

Предстоящая перспектива немного омрачала глубокую радость, которую она только что испытала, встретив крестного, но не могла заглушить ее полностью. Как хорошо снова увидеть его, особенно в тот момент, когда она так настоятельно нуждалась в его помощи! Конечно, она услышит много неприятного, безусловно, он строго осудит ее новую профессию певицы, но кончит тем, что поймет ее и простит. Нет никого более человечного и милосердного, чем аббат де Шазей. Почему же кардинал Сан-Лоренцо должен перемениться? И тут Марианна с удовлетворением вспомнила об инстинктивной неприязни, которую ее крестный некогда недвусмысленно проявлял к лорду Кранмеру.

Он может только посочувствовать несчастьям любимой крестницы, которую сам считал своим собственным ребенком.

Нет, приняв все во внимание, ясно, что предстоящий вечер сулит Марианне больше радости, чем тревог. Готье де Шазею, ныне кардиналу Сан-Лоренцо, не составит никакого труда добиться у папы расторжения брака, тяжким грузом висящего на шее его крестницы…"

"Марианна еще никогда не проникала в парадные помещения Тюильри. Зал маршалов, где должен был состояться концерт, подавил ее своим великолепием и размерами. Бывшая кордегардия Екатерины Медичи представляла собой громадное помещение, для которого объединили два этажа под куполом центральной части дворца. На высоте второго этажа, против эстрады для артистов, высилась большая трибуна, на которой вскоре займут свои места император и его семья. Трибуна поддерживалась четырьмя полностью позолоченными гигантскими кариатидами, представлявшими женщин в римских тогах. С обеих сторон трибуны начинался тянувшийся вокруг всего зала балкон с ложами, обитыми красным бархатом с золотыми пчелами.