Марианна. Книги 1-6

— Присаживайтесь к нам, Марианна, мы как раз перемываем косточки всем, кто попадет нам на зубок. Это очень забавно!

Марианна вымученно улыбнулась и машинально сказала, думая о другом:

— Не дай бог, стать вашей мишенью! А о ком речь?

— Об Императоре, конечно. Ходят все более упорные слухи, что он женится на эрцгерцогине. Он уже якобы занят учреждением нового Двора, и мне предназначено место придворной дамы. Что вы об этом думаете?

— Что ваше происхождение, госпожа графиня, позволяет вам занять самую высокую должность! А вам она нравится?

«Боже! Как мучителен этот пустой разговор! Но надо за любую цену выиграть время, чтобы найти выход!»

Доротея де Перигор громко, еще по-детски, расхохоталась, но тут же оборвала смех.

— Откровенно говоря, нет! Конечно, я не вижу никаких препятствий службе одной из Габсбургов, даже если она настолько глупа, чтобы выйти замуж за Людоеда, но у меня нет ни малейшего желания жить в ближайшем окружении Наполеона. Достаточно уже этих ужасных вечеров в Тюильри, от которых нельзя избавиться.

Графиня Кильманзег, терпеливо слушавшая до сих пор, ' сочла, без сомнения, что ее юная подруга слишком старается ради простой лектрисы и что пора ей снова завладеть вниманием.

— Знаете ли вы, что он ответил на днях мадам де Монморанси?.. Надо признать, это было довольно забавно.

— Бог мой, нет! Расскажите!

— Как известно, Император хотел дать Монморанси титул графа. И его жена, не удовлетворенная таким возвышением, слишком, по ее мнению, ничтожным для славы их рода, возразила: «Сир, мы являемся первыми баронами христианства».

Император засмеялся и ответил ей: «Я знаю, сударыня, но не нахожу вас достаточно хорошей христианкой для этого!»

— Он умеет шутить, когда хочет, — задумчиво заметила Доротея. — Тем не менее я без особого удовольствия поступлю на службу к его супруге. К счастью, ее пока еще нет.

Сердце Марианны тоскливо сжималось, и слова почти не, доходили до ее сознания. Она едва слышала, и мадам Кильманзег победила. Доротея де Перигор снова повернулась к ней.

Впрочем, две подошедшие дамы отвлекли внимание, и, предоставленная самой себе, Марианна смогла попытаться? обдумать создавшуюся ситуацию. Она не смела и глянуть в ту сторону, где она видела американца, настолько страшилась того, что могло последовать. В том, что Талейрану станет известно имя, не было ничего катастрофического, ибо он уже знал, что она нелегально приехавшая эмигрантка, но он также узнает, что она убийца, и, воскрешая в памяти услышанные в вечернем тумане на плимутском Барбикене слова, Марианна едва не теряла сознание. Она и сейчас ясно слышала их: «…долго это не протянется. Виселица уже ждет ее… в Лондоне…», и ее охватила такая же дрожь, как и тогда.