Марианна. Книги 1-6

Она думала, что уже избавилась от так долго мучившего ее страха, и вот он вернулся. Этот Бофор ненавидел ее. Она не захотела подчиниться его капризу, после того, как он завладел ее состоянием, она с отвращением выгнала его, и он, безусловно, намеревается отомстить, отдав ее в руки палача.

И вдруг роскошная обстановка, элегантная толпа, музыка, — все поплыло перед глазами, и Марианна ощутила холод, словно она каким-то чудом попала наружу, под начавший падать снег. Глаза ее наполнились слезами. Все оказалось бесполезным. Она тщетно боролась, чтобы избавиться от той ужасной ночи, которая исковеркала ее жизнь, и вот она безжалостно и неумолимо настигла ее. Лелеемая мечта — отдаться пению и жить только для себя — уничтожена, когда цель была так близка. Подумать только, какие надежды она излагала на этот вечер! И это мужчина, снова мужчина стал вестником несчастья! Что же ей теперь делать? Броситься к ногам Талейрана, рассказать все, абсолютно все и умолять помочь ей остаться во Франции? Вспомнив, какой эффект прошел ее рассказ на старого д'Авари, Марианна не ощутила желания повторить тот опыт. Ни один мужчина не поверит ей, ибо ее правда была оскорбительной для мужского достоинства."

"Боязливо осмотревшись, она поискала высокую фигуру корсара, но не нашла. Зато услышала недалеко от себя неторопливую речь Талейрана. Он присоединился к группе, окружавшей мэтра де Фонтане. Великий светоч Университета очередной раз предавался занятию, которое он предпочитал: прославлять вообще творения его божества, мэтра де Шатобриана, и, в частности, его последнюю книгу: «Мученики», совсем недавно увидевшую свет. Сочинение имело большой успех, как у книготорговцев, так и у страстных хулителей, так что вполне понятно, что у Луи де Фонтане дел было по горло. Привлеченная его приятным голосом, Марианна подошла, решив попытаться осторожно поговорить с Талейраном, который, стоя перед оратором, с насмешливой полуулыбкой посматривал на него. Поговаривали, что князь не очень строг в вопросах морали, циничен, не признает условностей. Может быть, он будет меньше, чем она думает, шокирован, узнав, что она убила мужчину.

— Я утверждаю, что нет ничего прекрасней «Мучеников», и не понимаю, дорогой князь, — говорил Фонтане, — как вы можете с пренебрежением относиться к одному из самых значительных творений нашего времени?

— Мэтр де Шатобриан нагоняет на меня скуку, дорогой Фонтане, — заговорил в нос Талейран. — Отшельник из Волчьей Долины охотно взялся бы и за самого Бога или в крайнем случае за Моисея. По его мнению, ему одному в мире известно, что такое мученик.

— Вы несправедливы. Признаюсь, что я очень восприимчив к красоте образов и чувств.