Марианна. Книги 1-6

Оборвало крепление кливера, и он, как опьяненная птица, унесся в черное небо. Никто и не подумал поставить новый парус, только возносимые к небу заклинания усилились, покрывая плеск воды и завывание бури. В низко несущихся тучах мачты выплясывали дикую сарабанду.

Но вскоре Марианна была уже не в состоянии замечать что бы то ни было. Промокшая до костей, ослепленная и оглушенная ударами моря, испытывая адскую боль от врезавшихся в тело набухших веревок, она открыла, что наказание оказалось гораздо более жестоким, чем она предполагала, и ей захотелось потерять сознание.

Но беспамятство не приходит по желанию, и единственным утешением было то, что морская болезнь отступила перед этими мучениями. Опасность крушения увеличивалась с каждой минутой, и Марианна смирилась с мыслью, что она так и утонет, как пойманная в ловушку крыса.

Возможно, такая же мысль пришла в голову ренегату и, сообразив, что его барыш может растаять, он сбежал по лестнице с полуюта и разрезал впившиеся в тело Марианны веревки.

В самый час! Она была на исходе сил, и ему пришлось схватить ее обеими руками, чтобы она не покатилась по сильно накренившейся в этот момент палубе. Он почти волоком дотащил ее до люка, открыл крышку и спустил свою жертву на нижнюю палубу, где и оставил, залитую влетевшей вместе с ними очередной волной. То, чего не удалось сделать ударам моря, без труда совершила царившая там удушающая атмосфера, и Марианна, сотрясаясь от спазм, выдала обратно все, что было в ее желудке. Отвратительное ощущение, но после того она почувствовала себя лучше, на ощупь нашла мешки, на которых сидела после прихода, и растянулась на них.

Но проникшая на нижнюю палубу вода и ее промокшая одежда быстро пропитали их, и она подумала, что теперь ей только остается терпеливо пережидать бурю. По крайней мере она больше не страдала от холода, потому что здесь было жарко, как в бане.

Мало-помалу она пришла в себя, не без помощи сдавившей виски мигрени. В этом замкнутом пространстве удары моря отдавались, как в барабане, и прошло некоторое время, пока она сообразила, что причиняющие ей боль удары имеют другое происхождение: в глубине нижней палубы кто-то с силой колотил по дереву.

Внезапно подумав о Теодоросе, Марианна с трудом, большей частью на четвереньках, направилась к месту, откуда доносился шум.

Там оказалась дверь из громадных, едва обструганных досок, запертая на большой замок.

Она с тревогой приложила ухо к створке, цепляясь за что попало. Сразу же удары возобновились, и она почувствовала, как дрожит под ее руками дверь.

— Теодорос! — позвала она. — Это вы там?

Ей ответил разъяренный, словно удаляющийся голос, тогда как бросок корабля прижал ее к двери.