Марианна. Книги 1-6

Здесь Марианна не найдет изнеженные радости цивилизации, и она подавила вздох сожаления.

Появившийся на пороге большого пустого зала, меблированного только каменными скамьями, громадным столом и стоявшим на окне горшком с цветущей геранью, старец должен бы быть духом, близким этому отставшему от времени месту: высокий бесцветный персонаж с пустым взглядом, чья просторная одежда имела такой вид, словно ее сшили из свисавшей с потолка паутины.

Он был так бледен, как после долгих лет жизни в пещере, лишенной света и воздуха. Видно, лучи солнца и морской ветер никогда не касались его Без сомнения, он долго прожил под сенью своих древних камней, повернувшись спиной к действительности.

Однако, совершенно безразличный к внешнему виду Марианны, он приветствовал ее с достоинством знатного испанца, склоняющегося перед инфантой, заверил, что для его дома — большая честь принять ее, и предложил руку, узловатую как ветвь оливы, чтобы проводить до приготовленных для нее апартаментов.

Тем не менее, несмотря на час сиесты, проход двух оборванных чужаков по улицам Наксоса не ускользнул от турецких наблюдателей, и в момент, когда граф повел молодую женщину к каменной лестнице с выщербленными ступенями, с дюжину солдат в красных сапогах и полосатых красно-синих тюрбанах заполнили вестибюль дворца. Ими командовал одабаши с чем-то вроде бело-зеленой фетровой митры на голове. Его чин соответствовал капитану артиллерии, но на острове он властвовал над постоялыми дворами и трактирами. Эти прибывшие, похоже, заинтересовали его…

Он лениво помахивал опахалом и всем своим недовольным видом подтверждал, как ужасно в такую жару покинуть благодетельную прохладу крепости. Это чувствовалось и в тоне, каким он обратился к графу Саммарипа, тоном хозяина к непокорному слуге. Но может быть, потому, что при этом присутствовала женщина, да еще и иностранка, старик словно проснулся. На презрительное обращение одабаши он возразил строго, и, хотя Марианна ни слова не понимала по-турецки, до нее дошел общий смысл его объяснений из-за неоднократного повторения ее имени в сочетании с» султаншей Нахшидиль» очевидно, граф сообщил, не без надменности, турецкому офицеру о высоком положении этой потерпевшей кораблекрушение и о необходимости поскорее оставить ее в покое.

Впрочем, одабаши и не настаивал. Злобная мина сменилась улыбкой, и после приветствия, такого почтительного, какое возможно перед кузиной его императрицы, он удалился со своей командой.