Песнь льда и огня. Книги 1-9

Когда речь заходит о чести королевы, закон и обычай требуют, чтобы ее защищал один из семи присягнувших королю рыцарей. Боюсь, на другого верховный септон не согласится. — Уж я позабочусь об этом, добавила про себя Серсея.

Маргери помолчала. В ее прищуренных глазах затаилось подозрение.

— Стало быть, либо Блаунт, либо Трант. Этого вы и хотели, не так ли? Осни Кеттлблэк любого из них на куски изрубит.

Седьмое пекло. Серсея приняла обиженный вид.

— Вы неверно меня понимаете, дочь моя. Все, чего я хочу…

— …это владеть своим сыном безраздельно. Вы возненавидели бы его жену, кем бы она ни была. Хвала богам, я не ваша дочь. Оставьте меня.

— Не будьте дурочкой. Я пришла, чтобы вам помочь.

— Помочь мне улечься в могилу. Прошу вас, уйдите. Или мне тюремщиков кликнуть, чтобы они уволокли тебя силой, интриганка, проклятая сука?

Серсея, подобрав юбки, с достоинством молвила:

— Я прощаю вам эти слова, понимая, как вы испуганы. — Здесь, как и при дворе, никогда нельзя знать, кто тебя слушает. — На вашем месте я бы тоже боялась. Пицель сознался, что снабжал вас лунным чаем, а ваш Лазурный Бард… на вашем месте, миледи, я бы молила Старицу о мудрости, а Матерь — о милосердии. Боюсь, вам скоро понадобится и то, и другое.

Вниз королеву провожали четыре сморщенные септы, одна дряхлее другой. Сойдя с башни, они начали спускаться еще ниже, в самое сердце холма Висеньи. Лестница привела их в глубокое подземелье, в длинный, освещенный факелами коридор.

Верховный септон ждал Серсею в маленькой семиугольной комнате с голыми каменными стенами, грубо сколоченным столом, тремя стульями и молитвенной скамейкой. Вырезанные на стенах лики Семерых показались Серсее безобразными, но в них чувствовалась и сила, а глаза из оникса, малахита и желтого лунного камня делали их живыми.

— Итак, вы поговорили с королевой, — сказал верховный септон.

— Да, — подтвердила она, подавив желание добавить: «Королева здесь я».

— Все люди грешны, даже короли с королевами. Я сам грешил и получал отпущение. Но без исповеди грехи не могут быть прощены, а королева не желает покаяться.

— Быть может, ее совесть чиста.

— Нет. Наши сестры осмотрели ее и нашли, что ее девственность нарушена. Она пила лунный чай, чтобы убить в зародыше плоды своего разврата. Помазанный рыцарь поклялся на своем мече, что имел плотские сношения с нею и с двумя из ее кузин. Он сказал, что другие мужчины тоже грешили с ней, и назвал много имен, как скромных, так и великих.

— Мои золотые плащи заключили их всех в темницы, но допрошен пока только один, певец по имени Лазурный Бард. Его показания внушают тревогу, однако я молюсь, чтобы на суде невинность моей невестки все-таки подтвердилась. — Серсея помедлила.