Сборник космических циклов. Книги 1-24

«Всего четыре небольших листочка, неужели этого достаточно, чтобы скрыть внутри разумное существо? Разве возможно, чтобы подлинными хозяевами этой планеты были какие-то жалкие растения, неспособные к активным действиям?» Я подошел к растению вплотную, уже не испытывая прежнего страха. Под листьями не было даже корней. Вместо них какая-то твердая лепешка, присосавшаяся к гладкой поверхности камня. Непонятно, чем оно питается и как вообще возможно существование этого ростка внутри закрытого помещения, куда не проникают снаружи даже жалкие крохи инфракрасного излучения.

Может быть, за ним кто-то ухаживает? Я нервно обернулся, но вход в нишу ничто не загораживало, и свет не мешал мне видеть то, что происходило снаружи. «Зачем вообще меня сюда позвали?»

– Ну вот, я на месте, что дальше? – спросил я, обращаясь к цветку.

Никто мне не ответил, рация молчала на всех каналах. Возможно, внутрь ниши радиоизлучения не проникали вообще.

«Может быть, я ошибся? Может быть, меня ждут совсем в другом месте? Это нетрудно проверить. Если снаружи вновь появится голос, который привел меня сюда, значит предположение правильно».

Я медленно повернулся и направился к выходу. Никто мне не препятствовал – вот только выхода не было. То есть я по-прежнему его видел, но та самая, едва заметная, прозрачная, зеленоватая дымка, что так легко пропустила меня внутрь, теперь стала совершенно непроходимой."

"Я уперся в невидимую стену и от неожиданности потерял равновесие. За спиной у меня раздался звонкий девичий смех. Он прозвучал не в наушниках рации, а в воздухе этого небольшого помещения. Я не мог ошибиться, когда наружные микрофоны скафандра улавливали посторонние звуки, выделявшиеся из общего фона, на пульте вспыхивал крохотный индикатор. Но когда я повернулся, в часовне по-прежнему никого не было.

На этот раз я ощутил не страх, а раздражение. Эти детские игры начинали мне надоедать.

Я отстегнул от пояса бластер, снял его с предохранителя и, направив раструб излучателя на растение, сказал:

– Открой выход, или я буду стрелять.

– Бедный червяк, растение тебя не слышит. Оно всего лишь передатчик звуковых колебаний, как твои наушники в рации. А выйти отсюда ты сможешь, если угадаешь мое имя. Оно здесь, в воздухе, вокруг тебя, стоит только прислушаться как следует. Произнеси его – и выход откроется.

И я действительно что-то услышал, на самой границе слышимости, нечто едва уловимое, похожее на звон комариных крыльев в дальнем углу комнаты.

– Вы, червяки, не умеете слушать никого, кроме самих себя. Сними шлем, не бойся. Здесь нормальный воздух, в нем нет ничего вредного для тебя.

«Осталось снять защитный костюм и выбросить оружие», – обреченно подумал я, отстегивая тем не менее магнитные застежки шлема.