Амалия. Книги 12-21

Что-нибудь еще?

— Пока больше ничего, — ответила Амалия. — Соседняя комната свободна?

— Да, но ее еще не обставили, — несколько сконфузился Верховский.

— Не имеет значения. С вашего позволения, дамы и господа, я отправлюсь туда и буду вызывать вас по одному. — Она повернулась к своему бывшему мужу. — Как ваша рука, Александр? Не болит?

— Прошу вас, не беспокойтесь, — откликнулся тот. — Со мной все хорошо. Или вы хотите прежде всего поговорить со мной?

Амалия бросила взгляд на Вареньку и заметила, что та как-то уж чересчур нервно прислушивается к их разговору и то и дело покусывает губы. Поэтому молодая женщина сказала:

— Нет, Александр. Прежде всего я хочу побеседовать с Венедиктом Людовиковичем.

— Мне казалось, мы с вами уже обо всем успели побеседовать раньше, — с некоторым удивлением заметил доктор, садясь напротив Амалии.

Комната, в которой они сейчас находились, похоже, была предназначена для хранения старых игрушек, которые по каким-то сентиментальным причинам хозяевам жалко выбрасывать. На полках неказистого, кособокого шкафа были разложены кубики, оловянные солдатики, ветхие куклы. В углу стоял целый ящик, набитый старой елочной мишурой, и Амалия невольно задержала на нем взгляд. По ее просьбе на шаткий столик поставили лампу и принесли из гостиной два стула.

— Должна вам признаться, доктор, — заговорила баронесса с легкой улыбкой, — наш разговор — лишь некий стратегический маневр с моей стороны.

— В самом деле? — усомнился Венедикт Людовикович.

— Ну, раз так… — Де Молине пожал плечами. — Можно вопрос, госпожа баронесса? Вы и в самом деле рассчитываете найти того, кто убил Беренделли?

— Да, — просто ответила Амалия. — Как мы знаем, Беренделли был убит после того, как вы оставили его в малой гостиной, и перед тем, как я с Верховскими и Бил… с моим кузеном заглянула к нему, чтобы попрощаться. Что вы помните о том промежутке времени?

— Я? — Доктор поморщился. — Думаю, то же, что и все. Мадемуазель Мезенцева пела, господин композитор ей аккомпанировал.

— Собственно говоря, меня скорее интересуют те, кто по каким-либо причинам выходил из комнаты, — призналась она. — Вот вы, к примеру, — вы сами выходили из гостиной?

— Вот именно поэтому мне и важно ваше мнение, — объяснила Амалия. Во время выступления Вареньки доктор находился как раз против нее, и она отлично помнила, что тот и в самом деле не покидал гостиную.

— Понимаю, — протянул Венедикт Людовикович. — Видите ли, госпожа баронесса… Не знаю, как вам объяснить, но я был очень увлечен пением. Музыка напомнила мне времена… — мужчина замялся, затем объяснил с вымученной улыбкой: — Я погрузился в приятные воспоминания.

— Вы любите оперу? — поинтересовалась Амалия.

— Да, — вздохнул доктор.