Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Четыре ракеты — в боевом положении, ещё четыре штуки в запасе, но зарядка автоматическая. На двадцать минут хватит.

Продемонстрировав технику, Пётр Григорьевич вернул всё в исходное состояние и вдруг загоревал.

— Только смотрю телевизор, а у наших военных лётчиков керосину нет. Если через двадцать минут не прилетят на подмогу — чем обороняться?

— Там, у них, — Иван Сергеевич показал на восток, — другое оружие. Поставят укол, и не надо ни самолётов, ни ракет…

— Это уже не по нашей части! — прервал его старик. — Драге положено защищать Пути. А они попрут с востока только этим путём, другого у них нет… Ладно, вроде всё сдал. Пошли, выпьем на посошок, и оставайся лавка с товаром!

В доме, не раздеваясь, Пётр Григорьевич налил два стакана медовухи, один подал Афанасьеву."

"— Если бы не жали с двух сторон, тут жить можно! Вот придёт весна, зажужжат пчёлки, полетят по цветам собирать нектар… И ты, как пчёлка, взлетишь над горами, посмотришь — до чего же земля красивая! Эх!..

Они выпили, присели у порога.

— Куда же ты теперь? — спросил Иван Сергеевич.

— Ещё и не знаю… То ли на Алтай, то ли в Африку. Что-то на букву А… Да это не важно, куда, дорог на земле хватает. Не забудь весной птиц встретить, когда на север полетят. Посади, покорми, на повети зерно заготовлено. Потом «тарелочники» пойдут в горы, — встреть, после них туристы, альпинисты, спелеологи, затем «снежные человеки» — это которые в горах снежных людей ищут… Но главное, — он подхватил котомку и пошёл на улицу, — не забывай прорубь долбить!

Он встал на лыжи, вскинул руку и, оттолкнувшись, покатил вниз по дороге. Иван Сергеевич остался стоять на крыльце, совершенно один среди бескрайней белизны снегов.

— Долби, не забывай! — издалека крикнул старик. — Через прорубь к тебе Мамонт придёт! Вынырнет, как новорождённый из купели! Слышишь? Вещий Гой! Только он знает будущее!

Снег заклубился, вздымаемый лыжами с метельных застругов, скрыл старика, и скоро в ушах вместо шороха лыж стал слышен ритмичный шорох крови…

Он не просто ежечасно раздалбливал лёд — не давал ему образовываться, выбрасывал из воды игольчатые кристаллы, затягивающие прорубь. Он грел под мышками замёрзшие руки, пересиливая ломоту в пальцах, и снова черпал битое стекло нарождающегося льда. Иногда в морозные ночи Иван Сергеевич не уходил с реки до восхода солнца, и днём, когда теплело, забирался на печь и засыпал ненадолго, без всяких сновидений. Затем вскакивал, запускал движок электростанции и принимался за работу в аккумуляторном цехе. Почти через день на полке с осевшими батареями появлялось до десятка новых, и наоборот, исчезали заряженные. Кто-то незримый приходил на пасеку, вероятно, в те часы, когда Иван Сергеевич спал.