Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Впрочем, и Тойё, убедившись, что ключа к Афанасьеву таким способом не найти, скоро отказался от проповедей и приблизил его, открыв истинный замысел — создание Союза между Севером и Дальним Востоком.

На фоне действия препарата эти идеи показались ему вполне осуществимыми. Подкупало то, что Дальний Восток не стремился к материальным ценностям сокровищницы Урала, а искал путь к Знаниям, о которых твердил Мамонт."

"Но кроме того — и в этом Иван Сергеевич долго не мог признаться себе, Тойё повязал его роскошью, поймал на слабости к женщинам, окружив молодыми таиландками, которые выполняли всякое его желание. Ничего не скажешь: несколько месяцев жизни в «империи» казались сказочными и длились как один нескончаемый сон. И теперь ему грезились руки гейш — сразу восемь! — ласкающие тело. Можно было избавиться от навязчивого страха перед Хамарой переливанием крови, сменой образа жизни, или, наконец, каким-то ещё препаратом, который снимет запрограммированность сознания, — однако забыть потрясающее состояние самонаслаждения, когда от легчайших прикосновений рук всё существо наливается энергией невесомости и парит в воздухе, когда ты превращаешься в сгусток летучего вещества, — избавиться от этого казалось невозможно вообще, поскольку отравлено было не сознание, а чувства.

Поэтому он ждал Мамонта, тешась надеждой на покаяние, и одновременно боялся его: свалить всё на препарат Тойё не получалось…

Выставленные в леваду пчёлы, облетавшись, теперь гудели ровно и размеренно в тёплом вечернем воздухе. Иван Сергеевич никогда не занимался пасекой, хотя после ухода на пенсию подобные мысли его посещали. Делать всё пришлось по инструкции, заблаговременно составленной бывшим хозяином Петром Григорьевичем. Выполнив все пункты, новоиспечённый пчеловод расположился между ульев на траве, чтобы испытать благость, обещанную стариком. Пчёлы действительно убаюкивали, наполняя небо тихим звоном, однако вместо радости жизни он испытал внезапный толчок тревоги: над перевалом заклубилась тёмная, похожая на дым от пожара, туча, и скоро с востока отчётливо донеслись звуки боя.

Иван Сергеевич вскочил, вглядываясь в седловину гор, потом побежал, чуть не опрокинув улей, — зарево огня вырвалось из-за хребта и осветило дымы, поднимаясь выше и разливаясь по небу. Казалось, та сторона гор постепенно заполняется раскалённой лавой и ещё миг — огненный поток хлынет с востока на западные склоны.