Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Соколов отлично понимал, что именно имел в виду инженер Ландышев, говоря о конечном результате работы, — речь шла о выведении на орбиту целого роя космических аппаратов, из которых на заранее определенной и заданной высоте под руководством того же Ландышева будет построена обитаемая межпланетная станция для ведения научных работ в космосе.

Попросив полковника извинить его, Ландышев подошел к селектору, вызвал своих помощников и отдал им не терпящие отлагательства распоряжения.

— Ну а теперь о деле, ради которого я попросил вас приехать ко мне, — обратился инженер к Соколову. Он минуту помолчал, бросил на собеседника испытующий взгляд, неожиданно спросил: — Вам знакомо имя инженера Можайцева?

— Можайцева? — у Соколова поползли вверх густые брови. Он вспомнил все то, что ему говорил об этом человеке генерал Тарханов. Но откуда это имя стало известно Ландышеву?

— Да, да, инженера Вадима Николаевича Можайцева, — торопил Ландышев. — Вы что-нибудь знаете о нем?

— Очень немного. — Полковник кратко рассказал все, что ему было известно. — А в чем дело? Почему вы спросили меня о Можайцеве?

Ландышев некоторое время молчал, кажется, даже не слышал вопроса Соколова. Он сидел, сосредоточившись на какой-то своей мысли.

— Иван Иванович, — заговорил он наконец, — я к вам за советом… Дело в том, что мне необходимо на один-два дня вылететь за границу.

Полковник посмотрел на инженера: он отлично понимал, что такая поездка безусловно представляла собой определенные трудности — инженер Ландышев был слишком известен, а задание правительства слишком ответственное…

Точно угадывая мысли полковника, Ландышев сказал:

— Я все понимаю, но ехать мне надо, и срочно, — Ландышев стремительно встал и заходил по кабинету. — Я должен ехать!

— Вы так и не объяснили мне, в чем все-таки дело и для чего вы хотите вылететь за границу? — мягко напомнил Соколов.

— Для встречи с Можайцевым, — Ландышев на мгновенье остановился перед полковником, и тот увидел, как лицо инженера неожиданно исказила внутренняя боль. — Видите ли, — продолжал инженер, — сегодня утром я получил от Можайцева письмо, вот оно, — он вынул из кармана и протянул полковнику листок бумаги, исписанный крупным, резко изломанным почерком. — Письмо из Парижа. Можайцев сообщает мне, что ему давно известно, над решением какой именно научной проблемы я работаю… и просит меня прибыть для встречи с ним в Берлин. Он пишет, что намерен предостеречь меня от опасности, которая грозит и лично мне, и моему делу, что это, по-видимому, единственная возможность помочь мне избежать опасности и срыва моей работы.