Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

И однажды, когда закат малиновым заревом опалил вершины округлых гор, а из долин уже просачивался еле заметный предвечерний сумрак, Андерсен быстро подошел к домику и несколько встревоженно сказал Гроссу:

— Поблизости шатается незнакомец. Мне почему-то кажется, что он ищет нас.

Действительно, на тропинке показался высокого роста мужчина. Шел он четким размеренным шагом, каким обычно ходят военные, прошедшие «прусскую школу».

— Если не ошибаюсь, депутат ландтага Герман Гросс? — осведомился незнакомец.

Гросс кивнул. Он хотел уже спросить имя незнакомца, но не успел сделать этого, — в дверях появилась Эрика.

— Вы? — она бросилась к пришедшему и крепко пожала его руку. — Как очутились вы здесь?

— Я искал вас.

Эрика повернулась к Гроссу и Андерсену:

— Наш гость — граф Рихард фон Шулленбург.

— Генерал-полковник фон Шулленбург? — Гросс приветливо улыбнулся. Эрика много рассказывала ему об этом человеке. Во время Второй мировой войны генерал показал себя незаурядным военачальником, большим специалистом по танкам, инициативным и храбрым солдатом. Но только солдатом, — идеологию национал-социализма он не разделял, звериную жестокость осуждал и, поскольку это было в его силах, по возможности пресекал. Это, естественно, определило весьма прохладное отношение к нему и в штабе сухопутных войск, и в главном командовании вермахта. Но заменить Шулленбурга было трудно, — ведь его имя произносили наряду с именами Роммеля и Гудериана, и потому его терпели, предоставляя ему возможность делать черную работу на фронте. Шулленбург неплохо делал эту работу. Его мозг в те годы был занят исключительно вопросами военной стратегии, разработкой тактики: ближних боев, выполнением приказов. Но когда война кончилась, и кончилась сокрушительным разгромом гитлеровской армии советскими войсками, когда война огнем и мечом прошлась по территории самой Германии, пролилась потоками крови и слез по земле немецкого фатерланда, а с запада, отплевывая табачную жвачку, пришли оккупанты: янки, англичане, те самые, которых Шулленбург неизменно бил на фронте и которых теперь из страха перед возмездием с востока без боя пропускали в сердце Германии, — тогда Шулленбург, кажется, впервые понял, что думать лишь о том, как бы получше выполнять приказы командования — мало, что в жизни и действиях он обязан руководствоваться интересами родины, а не кучки гитлеровцев, захвативших власть, которых до сих пор он ошибочно отождествлял с Германией. Шулленбург уединился в своем имении и занялся сельским хозяйством.