Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— У Эрики собран большой архив документов и фото, — заметил Гросс.

Эрика задумалась, припоминая.

— Шванке… Шванке… Да, да, конечно же есть его фото. Фото и очерк о нем. Книжечка в цветной обложке. Шванке — образец истинно немецкого патриота. Одна из книжонок, которые издаются в Западной Германии огромными тиражами, — Эрика уже рылась в своем архиве. — Ага, вот она, эта пакостная стряпня, а вот и фотография. Посмотрите, он? — Эрика протянула фото норвежцу.

— Да, это он, — Андерсен дрогнувшей рукой протянул карточку Гроссу. — Смотрите, Герман, вот он — Оскар Шванке.

Гросс бросил взгляд на фотокарточку и неожиданно побледнел.

— Что, что вы сказали? Это… Кто это?

— Оскар Шванке, — твердо сказал Андерсен, не понимая.

— Что с тобой, Герман? — Эрика бросилась к нему, встревоженная.

Гросс стоял, стиснув зубы, вперив взгляд в изображение оберфюрера СС.

— Эрика, кто это? — переспросил он.

— Оскар Шванке.

Гросс некоторое время молчал.

— Старый трюк, Шванке вовсе не погиб, — прошептал он наконец. — Он «воскрес» под другим именем.

— Он жив? — изумился норвежец.

— Да, он живет под другим именем, теперь он уже не Оскар Шванке.

— А кто же?

— Густав Дитц.

— Что? — в ужасе Эрика смотрела на Гросса. Она поняла теперь, что безотчетно волновало мать Германа, она, стало быть, почувствовала неладное в неожиданном изменении образа жизни ее зятя, «отличного семьянина», любителя цветов и порхающих бабочек. — Что?

— Да, это так, — с трудом произнес Гросс. — Бедная сестра, бедная мама.

Кудрявые склоны гор, светлые буковые леса, прозрачный воздух от зеленой земли до самого неба, недалекого, ласковой голубизны, покрытого белыми барашками облаков. Кое-где в укромных тенистых местах прячутся легкие строения — шале.

Гросс и Эрика занимались своими делами. Работа над книгой спорилась. Оскар Шванке, о котором ни Эрика, ни Андерсен старались не упоминать больше ни единым словом, как бы незримо присутствовал здесь же, рядом и угрожающе ухмылялся Эрике: «Не успеешь написать, разоблачить — я возьмусь за старое». Она писала, не отрываясь от рукописи до поздней ночи, до изнеможения. И все же, откровенно говоря, не была уверена, что успеет, что Шванке не опередит ее, — ведь недаром же мать Германа казалась такой обеспокоенной — переезд бывшего оберфюрера из захолустья в Бонн не мог не насторожить."

"Андерсен бродил по окрестностям, скучал по родине, по семье, по своей ферме, и как-то так получилось, что он как бы принял на себя обязанности стража, охраняющего обремененных тяжелыми заботами друзей.