Книга украденных детей. Американская история преступления, которое длилось 26 лет

Сотрудники Кирби Пайнс уже накрыли для нас ужин в столовой – возможно, мы сможем еще поговорить во время еды. Мы определенно хотим услышать подробности о еще одной предстоящей встрече: Джеймс планирует навестить обретенных родственнико.

За возможность познакомиться с ними он должен благодарить свою дочь Бриджит, которая не только является его главным источником поддержки и заботы, но и выступает в роли семейного детектива. Наблюдая за тем, как она медленно идет рядом с Джеймсом по коридорам Кирби Пайнс, держа под мышкой тщательно собранные записи и материалы о рождении и жизни своего отца, можно сказать, что она прекрасно со всем справляется.

Пара бумажных пакетов

СЬЮ НЭЛЛ ВСЕГО ТРИ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА.

Она не понимает, что происходит, когда мать оставляет ее и двух ее братьев пяти и шести лет у здания суда в Типтонвилле, штат Теннесси.

Они смотрят ей вслед. Затем садятся рядышком на ступеньках и ждут – сами не зная чего.

Через какое-то время на площади останавливается большая черная машина. Пожилая женщина выходит из нее и, улыбаясь, говорит: «Пойдемте со мной». Детей сажают в машину. Женщину они принимают за медсестру.

Путь до детского приюта в Мемфисе составляет чуть более ста шестидесяти километров. Извилистое шоссе уводит их все дальше от мамы – и от лачуги, которая считается их домом. Но, по крайней мере, они все еще есть друг у друга, а значит, смогут выжить. Они уже выживали вместе какое-то время, прячась от пьяной брани и побоев.

Черная машина сворачивает в сторону Мемфиса, и женщина обещает им, что они поедут жить в одно и то же место. Им просто нужно делать, что им говорят. Слушаться. Вести себя хорошо. Они молча сидят на мягких сиденьях. Брат Генри держит крошку Сью Нэлл за руку. Генри всегда защищал ее, если мог.

Пока он рядом, все будет хорошо.

Но Мемфис уже совсем близко. А значит, вот-вот произойдет самое худшее.

ВОЗМОЖНО, ДЖЕЙНИ БРЭНД, КОТОРОЙ НА МОМЕНТ нашей встречи уже исполнилось семьдесят два года, была одной из последних усыновленных, которые лично помнили Джорджию Танн. В отличие от большинства детей, которых забирали из приюта совсем крохами, Джейни уже была достаточно взрослой, чтобы запомнить все происходившее в большом доме на Поплар-авеню. Бывшие сотрудники позже назовут его «домом ужасов».

«Ты автоматически запоминаешь травмирующие события, – говорит мне Джейни следующим утром, когда мы начинаем наше интервью. – Память ребенка стереть невозможно».

Она ясно помнит, какой была ее жизнь до того злополучного дня, когда вместе с братьями она оказалась на ступеньках здания суда. Их мать, Юла, не умела ни читать, ни писать. Еды в доме всегда было мало – иногда она делила одно яйцо на троих детей.