120 дней Содома, или Школа разврата

Там меня с нетерпением ждали. Мой клиент выхватил у меня из рук тарелку, жадно заглотил еще неостывшую сперму, между тем как и его собственная лилась ручьем. Я одной рукой помогаю его извержению, другой собираю эти драгоценные капли, подношу ладошку к пасти этого чудака и заставляю его глотать свой собственный сок полными пригоршнями. И все. И ничего более. Он не притронулся ко мне, не поцеловал, даже не задрал юбки и, столь же спокоен, как был только что горяч, взял свою трость и ретировался, сказав мне комплимент насчет моего умения дрочить и проникновения в его манеру. Назавтра для него привели другого мужичка, потому что менять их надо было каждый день, так же, впрочем, как и женщин. С ним на этот раз занималась моя сестрица, он удалился довольный, чтобы возобновить все на следующее утро, и так продолжалось все время, что я еще оставалась у мадам Герэн: каждое утро в девять часов он приходил, устраивался у своего наблюдательного пункта и затем удалялся, ни разу даже не попытавшись задрать юбку хотя бы у одной девушки, хотя, должна вам сказать, к нему приводили прехорошеньких.

– А надо ли ему было видеть задницу мужлана? – спросил Кюрваль.

– Непременно, монсеньор, – ответила Дюкло. – И не только задницу мужлана, надо было, чтобы и тот всячески вертел девушку перед наблюдательной дыркой.

– Ну, тогда все понятно, – произнес Кюрваль. – Иначе и не могло быть, я думаю.

– Спустя некоторое время, – продолжала Дюкло, – пожаловала в наш сераль одна девка лет тридцати, миловидная даже, но уж больно рыжая, прямо как Иуда. Мы подумали было, что у нас появилась новая товарка, но она тут же разочаровала нас: дескать, прибыла она ради одного-единственного дела. А вскоре заявился и тот, кому она предназначалась. Это был крупный финансист, толстый, высокий, с довольно приятной физиономией, а пристрастия у него были настолько необычны, что для их удовлетворения требовалась именно такая девица, которую никто другой, может быть, и не пожелал бы. Так вот, говорю я, вкус у него был настолько причудлив, что мне страсть как захотелось увидеть его в деле.

Едва остались они вдвоем в одной комнате, как девица оказалась совершенно голой, явив и нанимателю, и мне за стеной очень белое и очень жирное тело. «Давай, давай, прыгай, прыгай! – закричал финансист. – Разогревайся, ты же знаешь, мне нужно, чтобы ты вспотела как следует». И вот рыжая мечется по комнате, подскакивает, подпрыгивает, кувыркается, а этот смотрит, дрочит, и я никак в толк не возьму, зачем все эти прыжки и чего ради она носится как угорелая. Тут она подскакивает к нему, вся в мыле, поднимает руки и дает ему понюхать у себя под мышками, а там все волосы так и сверкают потом.