120 дней Содома, или Школа разврата

Но малютка эта, не по годам разумная и благонравная, противилась всем соблазнам, пока, наконец, мадам Герэн заполучила ее к себе при помощи искусных ухищрений и тут же поручила ее заботам одного необыкновенного человека, страсть которого я вам сейчас опишу. Ни у кого в мире не было столь замечательного способа вовлекать юных девиц в сети порока; это было тончайшее искусство, и в то же время только оно доставляло ему высочайшее наслаждение. Истинное сладострастие таилось для него в том, чтобы искоренять воспитанные сызмальства предрассудки, заставить презирать добродетель и придать пороку привлекательную окраску. Он не забывал здесь ни о чем: соблазнительные картины, лесть, заманчивые обещания – все шло в дело, все было искусно обустроено, искусно подобрано в соответствии с возрастом, со складом ума ребенка, и он ни разу не знал осечки. Два часа беседы – и самая разумная, самая рассудительная девочка превращалась в шлюху. Тридцать лет занимался он этим ремеслом в Париже, и в его каталоге, как он признавался мадам Герэн, бывшей, кстати сказать, самой близкой его подругой, набралось до двух тысяч соблазненных и вовлеченных в разврат девочек. Полтора десятка сводниц пользовались его услугами, а когда спроса не было, он проводил изыскания за свой счет, а потом уж находил покупателя для своих воспитанниц. Самое странное, господа, в истории этого выдающегося человека то, что он никогда не пользовался плодами своих трудов, он запирался наедине с ребенком, пускал в ход весь свой ум и свое красноречие и покидал комнату весьма разволнованный. Не приходилось сомневаться, что это дело приводило его чувства в сильнейшее возбуждение, но невозможно было понять, каким именно образом он получал удовлетворение. Внимательно приглядываясь, мы замечали лишь огонь в его глазах, да то, как он поводил рукой по застежке своих панталон; понятно, что у него во время таких зажигательных бесед наступала эрекция, но что же происходило дальше?

Итак, он явился для уговоров юной кабатчицы. Их заперли наедине, я прильнула к наблюдательной дырке в стене. Это был долгий тет-а-тет. Соблазнитель был удивительно патетичен, девочка всплакнула, но потом ее глаза заблестели, она оживилась. В этот момент я и увидела его манипуляции с панталонами. Но и только. Разговор закончился, девочка кинулась к нему, воздев руки как бы для объятий, он же ограничился совершенно отеческим поцелуем, не позволив себе никакого смелого жеста. Они вышли, а спустя три часа девочка вновь появилась у мадам Герэн, но этот раз со всеми своими вещами.

– А этот человек? – спросил герцог.

– Он исчез сразу же после своего урока, – ответила Дюкло.

– И не вернулся взглянуть на результат своих трудов?

– Нет, монсеньор, он был уверен в успехе, неудач у него не бывало.