120 дней Содома, или Школа разврата

Розетта у девочек и Зеламир у мальчиков стали его жертвами: он не смог, как ему было сказано, найти себя – эту загадочную фразу мы разъясним позже, а она, к несчастью, потеряла то, что должна была хранить.

На публику в результате явились лишь госпожа Дюкло, Мари, Алина и Фанни, двое второклассных прочищал и Житон. Кюрваль, у которого в тот день многажды поднимался член, очень распалился соседством Дюкло. Он произносил довольно разнузданные речи и все не мог успокоиться, а кофе, поданный Коломбой, Софи, Зефиром и его любимым Адонисом, окончательно распалил его. Он схватил Адониса и, опрокинув его на софу, вставил огромный свой член между ляжек мальчика так, что добрых шесть дюймов торчало с другой стороны. С проклятьями и бранью он приказал Адонису как можно сильнее дрочить этот отросток, а сам принялся растирать кусочек плоти того, кого насадил на свой вертел. При этом он явил собранию зад столь же грязный, сколь и широкий, чья нечистая дыра тут же соблазнила герцога. Такой зад и в такой близости от него! Он нацелил свое могучее орудие, не прерывая, однако, дела, которым уже занимался: продолжал сосать рот Зефира. Кюрваль, не чаявший такой атаки, притопнул ногами, расставил их пошире, изготовился и на радостях выругался довольно крепко. И в этот момент свежее мальчишеское семя того, кого он дрочил, оросило головку президентова члена. Жар обжигающей его спермы, учащающиеся толчки герцога, также начинавшего разрядку, – все это поспособствовало тому, что поток пенистой спермы был готов вот-вот залить услужливо подставленную задницу Дюрсе. Тот расположился близехонько, чтоб не потерять, как он выразился, ни капли этого драгоценного продукта: коли уж чудодейственная влага не хлынет ему в потроха, пусть хотя бы омочит его ягодицы.

Епископ также не оставался без дела: сосал по очереди дырки очаровательных попок у Коломбы и Софи. Правда, кое-какие ночные эскапады оставили ему мало сил и помешали проявить себя в подлинном блеске; тогда, подобно всем развратникам с их переменчивостью и капризностью, он выместил свою неудачу на двух невинных созданиях.

Затем наступило время истомы, время сладкой дремоты, пока не пришел час рассказов и славная Дюкло не возобновила свою повесть.

– В заведении мадам Герэн произошли некоторые перемены, – начала наша героиня. – Две ее очень красивые питомицы нашли простаков, взявших их на содержание и совершенно не понимавших, как их обманывают. Для заполнения опустевших вакансий нашей милой матушке приглянулась дочка одного кабатчика с улицы Сен-Дени, тринадцатилетнее существо, краше которого трудно было сыскать.