120 дней Содома, или Школа разврата

Он подвел меня к какому-то подобию шкафа, где во множестве ящичков хранил фарфоровые вазочки с дерьмом, по одной в каждом. Этот престарелый пакостник наладил свою сестрицу, аббатису в одном из самых почитаемых парижских монастырей, поставлять ему по утрам коробочки с испражнениями наиболее красивых своих пансионерок. Он расставлял эти дары в строгом порядке и, когда я явилась, велел мне взять названный им номер. Под этим номером числилось самое давнее приношение. «Ах, – сказал он, – это от девушки шестнадцати лет и прекрасной, как день. Поласкай меня, пока я кушаю». Всего-то и дело было: вздрючивать его да подставлять ему задницу, а когда он сожрал все содержимое вазы, навалить туда свою порцию. Он наблюдал, как я это все проделываю, подтер языком мне задницу и, не прекращая сосать мой анус, выбросил сперму. Следом за этим аккуратно запер шкаф, расплатился со мной и, так как визит мой состоялся самым ранним утром, преспокойно отправился досыпать.

Еще один, на мой взгляд, более невозможный (это был старый монах), входит, требует подать ему кал десятка первых попавшихся людей – мужчины, женщины – безразлично. Все это он смешивает, месит, как тесто, надкусывает и, заглотав добрую половину, выпускает свое семя мне в рот.

А вот третий – никто не вызывал за всю мою жизнь такого во мне отвращения, как этот третий. Он велит мне раскрыть пошире рот. Я нагишом ложусь на полу на циновку, он устраивается надо мной на корточках, справляет большую нужду мне в рот, а потом из моего же рта кормится своим дерьмом, поливая мои соски своим семенем.

– Экий, однако, забавник, – воскликнул Кюрваль. – Черт побери, мне как раз сейчас охота посрать, надо бы попробовать эту шуточку. Кого бы мне только взять, посоветуйте, милостивый государь герцог?

– Кого? – переспрашивает Бланжи. – По чести говорю, советую взять мою дочь Юлию. Она же вот здесь, у вас под рукой, вам нравятся ее губы, пусть они вам и послужат.

– Премного благодарны за такой совет, – в сердцах воскликнула Юлия, – чем я заслужила эти ваши слова?

– Раз это не по нраву столь благопристойной девице, – продолжал герцог, – возьмите мадемуазель Софи: свежа, хорошенькая и всего четырнадцать лет.

– Ну что ж, Софи так Софи, – говорит Кюрваль, и его неугомонный член в знак согласия вздергивает голову.

Фаншон подводит жертву. У Кюрваля при виде трепещущей бедняжки, которую уже заранее тошнит от отвращения, вырывается довольный смех. Он приближает к этому свежему личику свою огромную грязную задницу – так мерзкая жаба подминает под себя нежную розу. Его взбадривают, дерьмо вываливается.