120 дней Содома, или Школа разврата

Фанни, – продолжал он, – изволь покакать мне в рот и не забудь при этом пососать мой член, ибо мне еще надобно спустить.

– Да сбудется реченное, – отозвался епископ. – Подойди-ка и ты ко мне, Розетта. Ты слышала, что было приказано Фанни? Делайте то же.

– И к вам этот приказ относится, – сказал Дюрсе, привлекая к себе Эбе.

– Нельзя отставать от моды, – подал свой голос Кюрваль. – Огюстина, повторяй за своими подружками. Заставь разом течь и мое семя в твою глотку, и твое дерьмо в мой рот.

Все было исполнено, и на этот раз с большим успехом: отовсюду были слышны звуки извержений – из зада девочек и из передних отверстий мужчин. Удовлетворение похоти соседствовало с утолением чревоугодия. Но оргии должны были быть еще изощреннее, и потому детей отправили спать. Сладчайшие часы были проведены с четырьмя главными прочищалами, четырьмя служанками и четырьмя рассказчицами. Опьянение окончательно овладело приятелями, и они совершали такие бесчинства, что я не решаюсь описать их, чтобы не лишить читателя ярчайших впечатлений от тех картин ошеломляющего разврата, которые я еще намерен предоставить читателю дальше. Кюрваля и Дюрсе унесли без чувств, но сохранившие такую ясность сознания, словно они ничем и не занимались, герцог и епископ провели остаток ночи за привычным своим развратом.

В тот день, казалось, сама погода решила споспешествовать гнусным замыслам наших распутников и надежнее, чем всякие предосторожности, укрыть их от глаз всего света. Снег выпал столь обильно, что завалил окрестную долину и закрыл доступ к пристанищу наших злодеев даже дикому зверю; среди людей и без того не нашлось бы ни одного, кто решился бы до них добраться. Невозможно вообразить, как благоприятствует сластолюбию подобная безопасность, и чего не предпримешь, когда можешь сказать себе: «Я здесь один, я здесь на краю света, избавленный от всех глаз, и ни одно существо не явится ко мне: нет больше никаких мешающих мне пут, нет никаких преград». С этой минуты желаниям нет удержу, и безнаказанность, их помощница, опьяняет безгранично. С тобой только Бог и совесть. Удержит ли узда Бога того, кто давно уже атеист и душой, и разумом? Какую власть может иметь совесть над тем, кто давно привык побеждать ее угрызения и даже наслаждается этими победами? Несчастные, преданные в руки таких живодеров, если бы опытность, которой вы лишены, могла бы подсказать вам подобные мысли!

Четырнадцатый день ноября знаменовал собой конец второй недели; помыслы были обращены на предстоящее празднество.